Девочка выбралась из леса. Посреди луга она споткнулась и упала на колени. И среди луговых трав обнаружила ее – сестру, крошечную как бутончик, свернувшуюся клубочком в цветке маргаритки.
Она подобрала сестру и пошла дальше. Она нашла еще одну сестру в грязной канаве у тропинки, а затем двойню, которую выплеснули из оловянной лейки. К тому моменту когда девочка добралась до песчаных дюн возле моря, сестер у нее набралось больше, чем она могла унести.
Девочка и ее сестры устроили себе дом на вершине горы. Днем они играли в мерцающей земле, позволяя ветру подбрасывать и ловить себя, словно листья. По ночам они красили глаза звездной пылью и играли в светлячков. Они ели резинистые щупальца грибов и варили вино из ягод, а по ночам вместе спали на пестрой постели из лишайников и мха.
Однажды утром девочка проснулась от того, что в палец ей вонзился малиновый шип. Она выдернула его и приложила ранку ко рту. Ощутив вкус крови, она снова увидела себя в лесах. Как тело ее теряется в тени деревьев. Как ей приходится считаться с местом, в котором она выросла.
Профессор Рид водрузила локти на стол и сдвинула очки на лоб. Я села напротив нее, лицом к большому арочному окну с видом на цветник и кормушки для колибри.
– Понимаю, момент не лучший, – сказала профессор Рид. – Сначала Таро, теперь вот это. Приношу свои извинения.
Я держала письмо в руках, но боялась его прочесть. Если игнорировать предсказанное брату, то, может быть, с ним ничего не случится. Только такое отрицание и позволяло мне радоваться жизни на горе, только так я могла дистанцировать себя от Майлса, в то время как его жизнь приближалась к концу.
Профессор Рид кивнула на письмо.
– Боюсь, они собираются принять меры.
Я все-таки заставила себя заглянуть в письмо, прочесть все до последней сухие деловые фразы, из которых оно состояло. Это была переснятая копия приказа о прекращении противоправной деятельности, адресованного Майлсу Министерством будущего. В письме требовали, чтобы он немедленно прекратил оказывать услуги толкования за отсутствием соответствующей лицензии.
– Это пока черновик, – продолжала она. – Я не знаю, когда они его окончательно доработают и отправят.
Будучи руководителем учебной части, профессор Рид единственная в Школе-на-горе знала все мои секреты. У нее хранилась полная копия моего официального личного дела, включая диаграммы с моими детскими и взрослыми отметинами. Она знала о предсказании на моем левом боку. Она знала, что Майлс умеет определять, грозит ли девушке похищение. Она знала обо всем, но тем не менее ни с кем не делилась этим знанием. На горе уважали неприкосновенность частной жизни, как ценили и доверие – а я доверяла профессору Рид не меньше, чем собственной матери.
– Отдельное письмо направят и Джулии, но мой источник не смог достать его копию, – добавила она. – Подозреваю, что ей пригрозят прикрыть лавочку, если она не прекратит привлекать к работе нелицензированного толкователя. Лицензию твоему брату, естественно, не дадут.
Профессор Рид достала папку с делом брата. В ней, как я уже знала, хранились копии писем, отправленных им в Министерство будущего в прошлом году. В этих письмах он разъяснял свою систему распознавания риска для девушки-подростка быть похищенной. Он просил о внесении обновлений в «Картографию будущего», а также о выдаче ему особого разрешения на проведение профессиональных толкований. Все его просьбы были отклонены.
– Другие мои контакты сообщают, что о работе твоего брата узнает все больше людей как минимум в нашем регионе, – продолжала профессор Рид. – Чем больше девушек он осматривает, тем дальше расходится молва. К ним с Джулией приходит все больше и больше клиенток.
