Я взяла ее и прижала к уху. Сам аппарат остался так далеко, что провод сильно натянулся; я чувствовала, как он пружинит в напряжении.
– Селеста. – Мамин голос прозвучал откуда-то издалека. – Я так рада, что ты добралась домой. Но папа за тебя переживает.
– Я в порядке. Честное слово.
Связь барахлила, потрескивая, как бенгальские огни.
– Я невероятно горжусь тем, что ты так быстро окончила школу. Ты всегда была примерной ученицей. – Из трубки донеслось шуршание бумаг. – Я ужасно по тебе соскучилась, но здесь без меня никак. Если все в порядке, то я, пожалуй, закончу свое текущее задание, а потом уже вернусь домой.
– Это надолго?
– Месяц-два, не больше.
Профессор Рид была права – время было на исходе. Таро могут попасться на глаза маме или отцу в ближайшие недели. И Майлс – родители заслуживали побыть с Майлсом, пока не стало слишком поздно.
Я набрала воздуха в грудь.
– Прости, что приходится так поступать, но я прошу тебя вернуться домой. Прямо сейчас.
Мама умолкла.
– Что-то не так, – наконец произнесла она. – Так я и знала.
– Объясню, когда увидимся. Просто вернись домой. – Я едва не плакала, и голос мой этого не скрывал. Отец сидел напротив и наблюдал за мной, не говоря ни слова.
– Мне придется срочно уволиться, чтобы прервать нынешнее задание.
– Ну так сделай это. – Я заморгала, чтобы сдержать слезы.
– Хорошо, Селеста. – В ее голосе звучала решимость. – Подам заявление сегодня же.
Если маму и огорчала потеря работы, ее тон этого не выдал. Может быть, она думала, что сможет вернуться к своей должности. Она явно не подозревала, что время, отведенное нам с Майлсом, сокращалось с каждым днем. Через несколько месяцев ему должно было исполниться двадцать лет, и в какой-то момент в течение следующего года его жизни суждено было оборваться. Знать только это было сродни агонии. Нечестно. Но так уж была устроена судьба.
Чуть позже я засунула колоду Таро поглубже в задний карман штанов и пошла к Джулии. По пути туда все вокруг выглядело знакомым, но при этом словно уменьшилось в размерах, стало менее значительным. Жизнь в Школе-на-горе изменила мое восприятие.
Дойдя до района толкователей, я остановилась неподалеку от дома Джулии. Витрина заведения Хлои, располагавшегося через дорогу, была заколочена досками, а вывеска над входом сорвана. Я смотрела на это, пока не услышала за спиной знакомый голос. Я обернулась и увидела ее – Джулию с копной непослушных волос, все так же одетую в свою униформу: джинсы и приталенную строгую рубашку. Ее вид пробудил во мне тоску по матери. Это чувство так меня ошарашило, что я расплакалась прямо там, посреди улицы.
– О, Селеста. – Джулия сбежала с крыльца и обняла меня.
– Простите, – выдавила я. Хотя не очень понимала, за что именно прошу прощения – за то, что держала все в тайне, что уехала, что не вернулась раньше.
– Тебе не за что извиняться. – Она пригладила мне волосы. – Ты вернулась. Пойдем внутрь.
Она повела меня в дом. Внутри все выглядело так же, как я и помнила, за исключением горстки девушек и нескольких матерей, ожидавших в приемной. Я отвернулась от них. Колода Таро оттягивала мой задний карман.
– Список наших клиенток растет. Девушки из дальних мест узнают о том, что умеет твой брат, и находят способы сюда приехать, будь то с поддержкой родителей или без нее, – сказала Джулия. – Но, поскольку такого предсказания нет в «Картографии будущего», оно остается неофициальным, полулегальным. Думаю, что некоторые из них воспринимают визит сюда как забаву. Одна из наших задач – убедить их, что все серьезно.
Даже без пояснения Джулии я понимала, что мое присутствие здесь могло им в этом помочь. Я была живым доказательством того, что детские отметины предсказывают похищение.
– Нам троим предстоит много работы, – сказала я.
– Четверым. – Джулия натянуто улыбнулась. – Нам помогает еще кое-кто.
Она нажала на кнопку интеркома у входа и что-то сказала. Спустя мгновение из коридора вышла девушка лет пятнадцати. Первым делом я заметила, что она превращенка. Я не видела превращенок уже очень давно, в последний раз еще перед отъездом на гору, и при ее появлении я испытала чувство, будто в лицо мне плеснули холодной водой. Но она оказалась не просто какой-то незнакомкой.
Это была Энджел, племянница Хлои.
Во рту у меня пересохло. Я потеряла дар речи.
– Ты, наверное, помнишь Энджел, – сказала Джулия. – Хлоя в больнице, поэтому Энджел пока живет со мной.
Энджел приблизилась, сверля меня взглядом. Она протянула мне руку, но я не шевельнулась. Через некоторое время она уронила ладонь.
– У Хлои цирроз печени, – сказала она безразличным тоном. – Лучше ей уже не станет, но Джулия говорит, что я могу здесь остаться.
Я ощущала на себе взгляд Джулии.
– Это ужасно. Сочувствую, Энджел. – Мое сострадание было наигранным, и я могла думать лишь о том, что Хлоя содействовала похищениям девушек вроде меня. Пришлось напомнить себе, что Энджел была уже не помощницей Хлои, а превращенкой – молодой женщиной, проживавшей, пожалуй, самый опасный период своей жизни.
