Дорогой Майлс!
Пишу тебе это письмо в поздний час в свою последнюю ночь на горе. Девушки здесь уже устроили мне традиционное выпускное прощание – впрочем, не думаю, что ты понимаешь, о чем идет речь, но сил на объяснения у меня уже нет. Я вообще не знаю, зачем пишу это письмо. Даже если я отправлю его утром, домой я все равно доберусь раньше, чем оно успеет дойти. Видимо, мне придется привезти его с собой, хотя я сомневаюсь, что когда-нибудь тебе его отдам.
Интересно, что бы ты подумал, узнав, что я превратила письма тебе в личный дневник? Возможно, так я готовлюсь к будущему, к моменту, когда тебя уже не будет рядом – когда у меня останутся лишь воображаемые разговоры, которые я веду с тобой в своей голове.
Я тут подумала – как же странно, что нам вообще известно будущее. Только представь – что, если бы мы не знали, когда умрут наши близкие! Не знали бы, какие из дней рождения или праздников, или годовщин станут для кого-то последними. Не знали бы, когда ждать первых признаков рака, первых намеков на инфаркт. Если бы мы просто жили. Ни о чем не знать было бы по-своему жутко, но иногда я думаю, что так было бы лучше. Как считаешь?
Есть вещи, которые мне хотелось бы с тобой обсудить. Например, друзей. Например, братьев и сестер. Как же нас нагрузило одно лишь знание о бедах, которые принесет нам будущее. Но прямо сейчас я пишу тебе, сидя в одиночестве в своей комнатке на горе, пытаясь оттянуть момент отъезда. Мне не хочется спускаться в плотную атмосферу, которая ожидает меня внизу, но там меня ждешь и ты, Майлс. И пора мне к тебе вернуться.
Майлс наконец потянулся ко мне для объятий, но в последнюю секунду помедлил. Он вел себя нерешительно, словно боялся, что опять меня потеряет, если совершит резкое движение. Возможно, он был прав, потому что его вид напугал меня. Я столько раз представляла себе его смерть, что увидеть его перед собой, живого и во плоти, было шоком.
Я запихнула эти чувства поглубже и обняла брата. Даже через одежду я ощутила жесткость его ребер, остов позвоночника.
– Рад, что ты вернулась, – сказал он так, словно я уезжала на каникулы. Он взглянул на девушек в приемной. – Пойдем в кабинет, поговорим там.
Мы втроем с Джулией направились в кабинет в конце коридора и, войдя туда, захлопнули дверь. Я не была здесь с тех пор, как привела сюда на осмотр Кассандру. Эта комната напомнила мне о том, как я была юна, напугана и сомневалась в себе.
Я села, а Майлс принялся расхаживать перед столом Джулии.
– Ты уже знаешь, что Джулия научилась распознавать отметины о похищении, – сказал он. – Значит, и тебе это по силам. Как раз об этом говорили твои детские отметины, предсказав, что мы будем работать вместе. Что ж, время пришло. Я без тебя не справлюсь. – Он заговорил быстрее, его речь ускорялась с каждым словом. – Это ты пережила похищение. Это ты знаешь, каково это – носить на себе такое будущее. Вот почему помогать этим девушкам должна именно ты.
– Майлс, успокойся и послушай меня. – Я набрала воздух. – На горе я узнала, что Министерство будущего собирается принять меры, официально запретить тебе заниматься толкованием без лицензии. – Я повернулась к Джулии. – И, Джулия, если он не прекратит, то вашу лицензию тоже могут отозвать.
Майлса это не смутило.
