– Лицензия для них – просто предлог, их бесит, что я занимаюсь толкованием, будучи мужчиной, и что я настаиваю на внесении дополнения в «Картографию будущего». Но когда ты научишься распознавать предсказания о похищении, ты займешь мое место, и у них уже не будет легального повода для того, чтобы нас закрыть.
– У меня тоже нет лицензии. И судя по моему личному делу, она мне и не светит.
– Моей помощницей ты можешь работать и без лицензии, – сказала Джулия. – К тому времени, когда ты будешь готова к ее получению, у тебя уже будет достаточно опыта, чтобы сдать экзамен. Если ты получишь высокий балл, который оправдает мой выбор в твою пользу, то будет уже неважно, что там сказано у тебя в личном деле.
Пока Джулия говорила, мой взгляд привлекла таблица, висевшая на дальней стене кабинета. Я поднялась со стула и подошла туда, будто влекомая энергией превращенок. В каком-то смысле так оно и было – таблица была списком клиенток, которых Майлс с Джулией успели осмотреть с начала года. В ней были сотни строк, каждая с датой приема, анонимным номером клиентки и итогом осмотра – есть у нее отметины, предсказывающие похищение, или нет. У большинства результат был отрицательный.
– Что это такое?
– Это помогает нам отслеживать результаты. – Джулия подошла к таблице и провела пальцем по колонке с итогами. – Мы пока не обладаем достаточным количеством данных, чтобы заявлять об этом с уверенностью, но у нас есть гипотеза, что количество девушек с отметинами о похищении постепенно уменьшается. Сейчас мы можем лишь собирать данные и наблюдать.
– И надеяться, что мы правы, – добавил Майлс.
– Я не понимаю. – Я снова окинула таблицу взглядом. – У девушек, которые приходили сюда на осмотр, все те же детские отметины, какие были у них с рождения. Они же не могут меняться.
– Нет, – сказала Джулия. – Но если ситуации суждено измениться – если открытие твоего брата должно привести к серьезным переменам, – то число девушек с предсказанием о похищении должно идти на убыль по мере того, как мы продолжаем нашу работу.
Я опять почувствовала себя ребенком, с трудом понимая, что к чему.
– То есть мы практически не влияем на исход, поскольку Майлсу суждено было совершить это открытие, а нам – ему помогать, и в результате со временем будет появляться все меньше девушек с отметинами о похищении.
– Да, – сказал Майлс. – Примерно как в том исследовании, что ты присылала нам в прошлом году, – про ученых, которые изучали происходящие в судьбе изменения, на протяжении многих лет анализируя частные случаи поведения в соответствии с предсказаниями. Мы не обладаем роскошью в виде возможности десятки лет наблюдать за результатами, но для начала и так неплохо.
Я дотронулась пальцем до одного из положительных результатов в таблице. Девушку отличал от других лишь номер – «клиент 145», отчего ее результат походил на сухие клинические данные, но я понимала, что за ним кроется. Она была девушкой, помеченной похищением, крахом всей ее жизни. Сколько бы мы ни собирали данные об исходах, нам не дано было ответить на вопрос, почему происходят такие ужасные вещи. Мы с подругами часто обсуждали эту тему на горе – почему на незыблемом маршруте судьбы оказывалась трагедия и почему нашего желания было недостаточно, чтобы ее избежать. Почему мы могли действовать лишь в рамках того, что было нам уготовано.
– С твоей помощью, – сказал Майлс, – мы сможем осматривать больше девушек и завоюем доверие тех, кто пока еще не верит в то, что мы делаем. – Он кивнул на таблицу. – Скоро ты сама будешь ее заполнять.
– Ты забываешь, что я не такая, как ты. У меня нет таланта к толкованию.
– У тебя получится, Селеста. Нужно просто научиться.
Джулия направилась к выходу.
– Можем начать прямо сейчас, – сказала она. – Я приведу Викторию.
Она вышла из кабинета. Когда она вернулась, вслед за ней вошла темнокожая девушка с янтарными отметинами, которая вот-вот должна была вступить в превращение. Девушка примостилась на углу кушетки для осмотра и застенчиво скрестила щиколотки.
– Это Виктория, – представила мне ее Джулия. – Месяц назад Майлс обнаружил у нее отметины о похищении. Она согласилась помочь нам и разрешила на ней практиковаться. Виктория, это Селеста, сестра Майлса.
Мы с Викторией настороженно кивнули друг другу.
– Можно мы покажем Селесте твои отметины? – спросил Майлс, и Виктория в ответ закатала левый рукав.
Я все еще пыталась уложить в голове тот факт, что стояла перед девушкой, которой было предсказано похищение. Мне стало нехорошо от волнения за нее.
– Вперед, – сказал Майлс.
Я осторожно взяла Викторию за локоть и сосредоточилась на расположенной на нем неоднозначной россыпи отметин. Много лет меня приучали к мысли, что женщины были сутью будущего, его истоком и исходом одновременно. Но в тот момент будущее от меня ускользнуло. Я ничего не увидела.
– Не вижу. – Я нахмурилась. Отметины на руке у Виктории не совпадали с теми, что с детства присутствовали у меня в том месте. Я не понимала, как распознать такое предсказание без внятного образца.
