– Нет в жизни справедливости, ага, – сказала Энджел. Ее голос прозвучал безжизненно. – Тебе это известно, как никому.
– Энджел нам очень помогает, – вставила Джулия. – Она записывает девушек на прием и присутствует на осмотрах рядом с Майлсом, чтобы клиенткам было спокойнее. Мы без нее не справились бы.
Я ощутила укол зависти, промельк мысли, что это я должна была работать с братом, а не Энджел. Но я сбежала от этого чувства без оглядки.
– Где Майлс? – спросила я. – Я думала, что он встретит меня на вокзале.
– Он весь день принимает клиенток, но скоро освободится. Ему не терпится тебя увидеть.
– Это правда, – сказала Энджел с горчинкой в голосе. – Он всю неделю только об этом и твердит.
Я взглянула на Энджел и впервые по-настоящему ее рассмотрела. Превращенка, она впечатляла красотой, но было в ней что-то помимо этой сиятельной трансформации. Девушка-подросток, проницательная и уверенная в себе. Она не так уж отличалась от моих подруг на горе. Она не так уж отличалась от меня.
– Не могу не спросить, – начала я. – Майлс осматривал тебя перед превращением?
– Да, и у меня, конечно, нет отметины о похищении. – В ее голосе прозвучало раздражение. – Как и у большинства девушек, знаешь ли. Не все мы такие невезучие, как ты.
Я замолчала. Энджел не верила в везение, равно как и я. Мы верили в судьбу.
– Подожди здесь, Майлс скоро выйдет, – добавила Энджел. Она отошла в угол к журналу записи и стала что-то помечать на полях. Некоторое время я колебалась, а потом присела в приемной рядом с девушками, которые все еще дожидались осмотра. Они с любопытством поглядывали в мою сторону, но разговоров не заводили.
Время шло. Внезапно воздух в комнате позади меня шелохнулся. Мелкая помеха, дуновение новой энергии.
– Селеста.
Я так давно его не слышала. Звучал он все так же, столь же знакомо, как мой собственный голос. Я встала и медленно развернулась. Майлс стоял в дверях смотровой в белом лаборантском халате. Он заметно осунулся – сильно похудел с тех пор как я видела его в последний раз. Кожа у него была бледной, влажноватые глаза окружала алая кайма. Я едва его узнала.
Он сделал шаг ко мне, но замер на полпути. Как и я. Слишком много времени утекло, и мы больше не знали, как вести себя друг с другом. Наша разлука, то, как мы повзрослели, чувство вины, секреты и сожаления – все это я читала на его лице, как он читал на моем. Мы все еще были близнецами и чужаками, заложниками разных сторон одной монеты.
И монета эта крутилась в воздухе, стремительно летя к земле.
И мы оба ждали, когда она упадет.
