Передовой отряд, рвущийся вперед, ищущий и уничтожающий ракетные установки, аэродромы, штабы и линии коммуникаций, по характеру своих действий очень напоминал отряд СпН. Обычно у передового отряда не было никаких специальных транспортных средств. Его бойцы брали с собой только то, для чего можно было найти место в танке или бронетранспортере, и такой отряд мог действовать лишь очень недолгое время, пока у него не закончится горючее. И все равно смелые и решительные действия этих отрядов обеспечивали взлом обороны противника, сеяли хаос и панику в его тылах и тем самым создавали условия, в которых главные силы имели наибольшие шансы на успех.
Разница между передовыми отрядами и группами СпН состояла в том, что группы СпН располагали более широкими возможностями для обнаружения важных целей, а передовые отряды — более широкими возможностями для их уничтожения. Вот почему передовой отряд каждого полка тесно взаимодействовал с ротой полковой разведки, тайно действовавшей в глубоком тылу противника. Таким же образом передовой отряд дивизии тесно взаимодействовал с разведывательным батальоном дивизии, получая от него важную информацию и имея возможность наилучшим образом спланировать и организовать свои действия.
Передовой отряд армии, который обычно возглавлял заместитель командующего армией, должен был действовать одновременно с группами СпН из состава отдельной роты СпН этой армии, десантировавшимися в тылу противника в полосе действий армии на расстоянии от 100 до 500 километров от линии фронта. Это означало, что передовой отряд армии должен был войти в район действия диверсионных групп СпН примерно через 48 часов после начала операции. В этот момент командир передового отряда мог установить прямой контакт с группами СпН и получать от них разведывательную информацию, в некоторых случаях перенаправляя группы в более важные районы и к более важным целям, помогая этим группам и получая помощь от них. Группа СпН могла, например, захватить важный мост и удерживать его в течение короткого времени до подхода передового отряда. Передовой отряд, достигнув моста, оставлял для его охраны одно из своих подразделений в помощь группе СпН и уходил вперед. Группа СпН оставалась у моста до подхода главных сил советских войск, после чего ее опять забрасывали в глубокий тыл противника с новым заданием.
Иногда разведывательно-диверсионные группы из состава бригады СпН фронта могли действовать в интересах передового отряда одной из армий этого фронта (той армии, наступление которой развивалось наиболее успешно). В этом случае отдельная рота СпН этой армии, в свою очередь, начинала действовать в интересах самых успешных передовых отрядов дивизий этой армии.
Передовые отряды были мощным инструментом в руках советских командиров, которые накопили огромный опыт их использования. В состав этих отрядов включали лучшие, самые подготовленные части и подразделения Советской Армии, и в наступлении они должны были действовать подобно силам СпН и в тесном взаимодействии с этими силами. Успех действий групп СпН в широкомасштабном военном конфликте целиком и полностью зависел от действий нескольких десятков передовых отрядов, которые, стремительно продвигаясь вперед, срывали планы противника и мешали ему обнаруживать и уничтожать группы СпН.
Двумя весьма важными элементами военной и политической стратегии Советского Союза были режим тотальной секретности и комплексное дезинформирование потенциального противника. Для защиты военных секретов и дезинформирования противника в СССР было создано Главное управление стратегической маскировки (ГУСМ).
Организация, занимающаяся стратегической маскировкой, прежде всего должна замаскировать саму себя и убедить всех в том, что такая организация не существует (здесь вполне уместна аналогия с главной задачей дьявола, которая, как известно, заключается в том, чтобы убедить всех в том, что дьявола не существует). Поэтому само существование ГУСМ было одним из самых главных военных секретов Советского Союза.
ГУСМ, как и ГРУ, собирало, анализировало и обобщало огромное количество информации о потенциальном противнике из всех возможных источников. ГУСМ интересовала любая информация, касающаяся следующих основных вопросов:
1. Что знают о нас наши противники? Как и откуда они об этом узнали?
2. В чем именно наши противники показывают нам свою неосведомленность о нас?
3. Что пытаются узнать о нас наши противники? Чем они интересуются больше всего?
ГРУ и ГУСМ использовали разные методы работы, однако требования к офицерам обеих структур были практически идентичными (прежде всего — прекрасное знание противника и свободное владение иностранными языками), поэтому неудивительно, что после создания ГУСМ туда перевели многих старших офицеров и генералов ГРУ.
