Мое дыхание учащается. Мерный стук капель за стеной звучит громче. Сквозь щели между дверью и дверным косяком просачивается свет — раньше такого не было. От двери исходит жар. И хотя я не сдвинулась с места ни на шаг, она вдруг оказывается совсем рядом со мной. Я зажмуриваюсь. Я не хочу ни видеть, ни слышать.
Кто-то шепчет мне на ухо: «Эсси…»
Я сажусь в постели, вся в поту и слезах. Зову маму, но она не отзывается. Я трогаю матрас сбоку от себя, пытаясь найти маму на ощупь, и удивляюсь гладкости простыни и мягкости подушек. Я не понимаю, в чем дело, — где мама? Наверное, навещает какую-нибудь заболевшую бедную соседку. Она больше не работает в больнице, но не может не помогать людям, когда им плохо.
Неожиданно всё вокруг озаряется приглушенным светом, и я удивленно хлопаю глазами: я в незнакомой комнате.
Так же неожиданно свет гаснет.
Но через несколько секунд всё повторяется. Тут я понимаю, что свечение исходит из-за занавесок, и наконец вспоминаю: это мои занавески, мои окна, моя комната. И я в жутком поместье на острове Норт-Бразер. Дальше я вспоминаю маяк, который пронзает темноту ярким лучом и вертится по кругу, сигналя кораблям, чтобы те не приближались к берегу.
Я быстро тянусь рукой под матрас, куда спрятала
После ужина фрейлейн Гретхен поднялась ко мне в комнату и показала переговорную трубку и выключатель на стене. Она объяснила, что внутри рожка находится маленький свисток, и, если в него подуть, звук пройдет донизу и передаст сообщение слугам, а еще через нее можно разговаривать и слушать, что тебе отвечают. Гретхен сказала, что трубка свистела не иначе как из-за сквозняка, потому что не работает. Фрэнк считал, что где-то внутри стен одна из ее частей отвалилась. А что касается электрики, фрейлейн Гретхен заверила меня, что какой бы рычажок выключателя я ни нажала, током меня точно не ударит, но я все равно не поверила.
Сейчас у меня нет под рукой спичек, чтобы зажечь лампу, а значит, придется встать, подойти к окну и раздвинуть занавески.
Но только я собираюсь слезть с кровати, как застываю от страха.
Я слышу голоса. Рассерженные голоса.
Они доносятся из-под моей кровати.
Я едва дышу. Луч маяка на другом конце острова по-прежнему то тускло подсвечивает мою комнату, то погружает ее в кромешную тьму. За несколько секунд я успеваю увидеть громадный платяной шкаф и пустой книжный стеллаж, стоящие вдоль дальней стены. Затем все исчезает. В комнате такая непроглядная темнота, что я не вижу даже изножье кровати. Я в ужасе замираю и прислушиваюсь: не раздадутся ли голоса снова? Мне хочется броситься к двери и побежать к маме, но я уверена: если коснусь ногой пола — из-под кровати что-то высунется и схватит меня.
Я мысленно вижу Царапку, его грязные, заостренные на концах когти.
Я представляю и других существ, куда страшнее, с щупальцами и бессчетным множеством клыков, и как они передвигаются вверх тормашками по дну кровати и ползут, распластавшись по полу, так что их и не увидишь, пока они не цапнут тебя за щиколотки.
Тут голоса слышатся снова, и я, пискнув, подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками. Но в следующую секунду комната снова озаряется светом, в голове у меня немного проясняется, и я понимаю: звуки раздаются снизу, но не в моей комнате, а снаружи, на улице.
Голоса доносятся не из-под моей кровати — они внизу, под окном.
Ругаются какие-то мужчины. Хлопает дверца экипажа.
Я облегченно выдыхаю, но мне все еще тревожно. Кто там ходит в такой поздний час? Мне хочется завернуться в одеяло, как в кокон, и засунуть голову под подушку. Но увы: в моей голове уже звучит голос Беатрис, которая подначивает меня пойти посмотреть в окно.
— Мне ужасно страшно, Трис, — сказала я подруге, когда она пришла попрощаться со мной на пристань. Я так крепко обняла ее, будто могла утонуть, если отпущу. — Я знаю, что мой отчим окажется чудовищем!
— Если так, то я приду и спасу тебя, — пообещала Беатрис, стискивая меня в объятиях. — Но вспомни котельную, Эсси. Даже если поначалу что-то кажется очень страшным, может оказаться, что на самом деле всё иначе.
Котельная, расположенная в глубоком сыром подвале, куда вела скользкая от влаги лестница, была самым жутким местом в школе святого Джерома. Ученикам туда ходить, разумеется, запрещалось, и я была только рада держаться от нее подальше. Но однажды мы с Беатрис задержались после уроков, чтобы закончить сложное задание по кройке и шитью, и я заметила, что дверь в подвал открыта. Из глубины доносился ужасный звук — хриплый кашель ведьмы.
