После того как мама усаживается, доктор Блэкрик обходит стол и отодвигает стул для меня, жестом приглашая сесть. Мне стоит огромного труда пересечь комнату. Я не знаю, чего ждать от отчима, когда я к нему подойду, но, слава богу, он не пытается меня обнять, что сделал бы мой настоящий папа. Просто держит руками спинку стула и, когда я сажусь, подвигает его вплотную к столу и возвращается на свое место во главе. Усевшись, он неловко кивает, повернув голову ко мне.
— Рад наконец-то познакомиться с тобой, Эсси.
Сглотнув ком в горле, вместо ответа я тоже киваю. Мама через стол делает страшное лицо. Но отчитать меня за грубость она не успевает: в столовую входит фрейлейн Гретхен с подносом, на котором стоят три большие керамические кружки. Две она ставит перед мамой и доктором Блэкриком. Последнюю передо мной. В ней плещется какая-то жидкость — по запаху похоже на пшеничное пиво.
Тут отчим встает и, бросив взгляд на трость, но не взяв ее, поднимает свою кружку.
— Тост, — говорит он. — За новую семью. — Он смотрит маме в глаза. — Фрау Блэкрик, я несказанно рад, что мы поженились и будем жить вместе в этом доме. — Мама лучезарно улыбается. Затем он поворачивается ко мне. — Фрейлейн О’Нил, надеюсь, здесь ты будешь счастлива. А еще — что мы узнаем друг друга получше.
Мне становится очень тревожно. Мне не нравится, как он назвал нас с мамой. И его казенная речь не нравится. А вдобавок его серые глаза смотрят холодно и чересчур пристально. Чокнувшись кружкой с мамой, отчим протягивает ее в мою сторону. Когда наши кружки ударяются друг о друга, я не выдерживаю и отворачиваюсь. Доктор Блэкрик как-то странно хмыкает.
Подняв взгляд, я вижу, что отчим смотрит на меня не отрываясь с непонятным выражением — очевидно, он потрясен, но есть в его лице что-то еще, и я невольно вспоминаю, в какой ярости он был ночью. От страха меня мутит. Доктор Блэкрик переводит взгляд на стол и, снова взяв кружку, делает изрядный глоток. Я даже не притворяюсь, что пью.
Мы ужинаем в гнетущей тишине, но под конец мама заводит непринужденную беседу. Она говорит, что остров «замечательный», дом «просто чудо как хорош», а все, с кем она познакомилась, «исключительно дружелюбны». Еще она не сомневается, что мы будем здесь «невероятно счастливы». Остатки еды в моей тарелке становятся безвкусными.
Отчим почти ничего не говорит в ответ, лишь кивает и время от времени вставляет пару слов. Манеры у него какие-то чудные. Сидит он с такой прямой спиной, будто вот-вот сорвется с места. Приборы он откладывает, только когда отпивает из кружки, а руки постоянно держит на весу над столом. Когда он прерывается, чтобы промокнуть рот салфеткой, то кладет приборы рядом друг с другом строго по центру тарелки. Я не понимаю, к чему все эти сложности. Не единожды я пыталась держать нож и вилку как показывала фрейлейн Гретхен, но всякий раз роняла кусочки колбаски себе на колени.
Я поднимаю голову: Гретхен суетится вокруг стола, следя за тем, чтобы всем всего хватало. При докторе она ведет себя сдержанно и деловито, отчего мне становится еще тревожнее. Я вдруг понимаю, что она весь день вела себя странно.
— Мы сегодня видели общежитие персонала, — говорит мама. На щеках у нее вновь розовеет румянец. — Еще угольный склад. Котельную. Пожарное водохранилище. Маленькая церквушка просто прелестна. А старый маяк — потрясающий! Фрэнк говорит, ты планируешь построить площадки для тенниса и гандбола рядом с корпусом медсестер?
Доктор Блэкрик кивает.
— Приятная физическая активность, особенно на свежем воздухе, очень важна для пациентов, которые поправляются. А наши пациенты часто здесь выздоравливают, что бы там ни писали в газетах.
— Знаешь, физическая активность и для врачей полезна, особенно тех, кто занимает столь ответственную должность, — говорит мама. — Надеюсь, ты тоже намереваешься поиграть в теннис?
Меня поражает мамина прямота. Обычно мне нравится, как она высказывает окружающим свое мнение, особенно мужчинам. Отчасти поэтому я считаю ее смелой. Но я слышала, как ее обзывают из-за ее высказываний: «проклятой суфражисткой» или «поганой выскочкой». А я не хочу, чтобы доктор Блэкрик так обзывал маму. Не хочу, чтобы он рассердился.
Я жду его реакции, но он только удивленно вскидывает брови.
— Вы играете в теннис, фрау Блэкрик?
— Да, — ухмыльнувшись, отвечает мама. — В школе у меня неплохо получалось.
— Тогда я с тобой сыграю, — говорит отчим.
Мне внезапно вспоминается, как папа играл с мамой в теннис в парке рядом с нашим домом, и я так ухожу в себя, что роняю крошечную десертную ложечку. Мама быстро бросает на меня взгляд и поворачивает голову к доктору.
— Я бы хотела посмотреть больницу при удобном случае, — говорит она. — Фрэнк засомневался, стоит ли мне входить в больничные корпуса.
Отчим хмурится.
