— Где проводят вскрытие, — договаривает за меня мама, и я хлопаю глазами, неожиданно почувствовав себя маленькой. Мама поджимает губы. — Я тебе говорила, твой отчим стоит на передовом крае медицины. Он ищет способы лечения людей. А это означает, что иногда ему приходится делать то… — Она запинается. — То, что кажется немного страшным. Но на самом деле это не так. Когда человек умирает, вскрытие его тела помогает понять причину смерти. Алвин просто не хотел тебя напугать. Не хотел, чтобы ты все это увидела. Поэтому он велел тебе не приближаться к лаборатории.
— Нет, — я качаю головой, — нет! Медсестры…
— Твой отчим никого не убивал, — настойчиво говорит мама. — Ты должна мне поверить!
— Это ты должна поверить мне! — не уступаю я. — Я пытаюсь нас защитить!
Несколько мгновений мама смотрит на меня молча, словно лишилась дара речи. Выражение ее лица смягчается, становится грустным.
— Я доверяю тебе, дорогая. Я никому так не доверяю. Ты меня спасла, когда я была больна. Ты нас обеих спасла. Я всегда буду тебе доверять. Всегда. Но ты ошибаешься насчет доктора Блэкрика. Ты должна прекратить это.
Я чувствую укол отчаяния, прежде чем внутри все сжимается от боли. Я отворачиваюсь.
— Ты мне доверяешь, но не веришь.
— Верю! — Мама касается моей щеки, чтобы я посмотрела на нее. — Я верю, что сегодня ты видела нечто ужасное — то, что не следует видеть девочкам такого возраста. И я тебя знаю, Эсси О’Нил. Знаю, как мысли непрестанно крутятся у тебя в голове. Но твой отец…
— Он мне не отец! Перестань называть его так! Ты постоянно его так называешь.
Мама замолкает. Некоторое время мы сидим, уставившись друг на друга. И когда она наконец заговаривает, ее голос звучит печальнее, чем до этого.
— Ты права. Алвин тебе не отец. В этом все и дело, верно? — Мама глубоко вздыхает. — Я не пытаюсь заменить твоего папу. Его никто не заменит.
У меня на глаза наворачиваются слезы.
— Дело не в папе. А в тебе и во мне. И в нашей безопасности. Ты не видишь, что происходит, потому что доктор Блэкрик поселил тебя в этом огромном доме и накупил красивых шляпок. Он тебя контролирует!
Мама глядит на меня разинув рот, а потом заливается смехом.
— Ты разве меня не знаешь? Неужели ты и правда в это веришь? — Затем она смотрит на меня пристальнее. — Алвин просто человек, Эсси. Как мы, твоя подруга Беатрис или другие люди. У него есть свое прошлое. Он тоже потерял близких. Он не идеален. Но он старается жить достойной жизнью, он пытается помогать ближним, а это дорогого стоит. — Мама качает головой. — Если ты и дальше будешь упрямо видеть в нем изверга, то ничего другого не разглядишь. Нужно только изменить угол зрения.
Я вскидываю голову — не из-за всей этой чепухи про «угол зрения», а потому что мама напомнила кое-что важное: доктор Блэкрик тоже потерял свою семью. У меня появляется жуткое предчувствие. В голову приходит мысль, до которой раньше я не додумалась.
— Мам, а ты знаешь, кем была жена доктора Блэкрика? — спрашиваю я дрожащим голосом. — Как ее звали?
Мама хлопает глазами, явно удивленная, что я так резко сменила тему.
— Кажется, Эмма. А что?
Я почти испытываю облегчение, но затем спрашиваю с опаской:
— А у него… у него есть дети?
Мама кивает.
— Дочь. Она была примерно твоего возраста, когда ее не стало. Случилась трагедия. И пока ты не спросила — нет, я не стану это рассказывать. Не сегодня. Не после того, как ты натерпелась сегодня страха. Если хочешь узнать, что случилось, поговори со своим от… — Она осекается. — Спроси сама у Алвина. Но убедись, что готова к этому. Это очень печальная история.
Но мне нет дела до истории моего отчима. Меня волнует лишь один вопрос.
— Как звали его дочь?
Мамин взгляд наполняется жалостью.
— Кэтрин, — отвечает она.
Глубокая ночь, и я в комнате не одна. Я понимаю это в миг пробуждения.
Воздух будто движется от чьего-то присутствия. Слышно, как шуршит платье.
Как же я могла быть настолько простодушной? Почему так долго не понимала этого? С самого первого дня, как я приехала в этот жуткий дом, — даже еще до того, как вошла в дверь, — Кэтрин предостерегала меня. Она пыталась меня прогнать.
Потому что кому как не ей знать, на что способен ее отец.
Она знает, что может случиться со мной.
Я медленно сажусь в постели, но в комнате темно хоть глаз выколи — я ничего не вижу.
— К-кэтрин? — зову я дрожащим голосом. — Кэтрин, ты здесь?
И тут из-за двери доносится звук. Такой тихий, что его едва слышно.
Я спускаю ноги на пол, бросаюсь к окну и распахиваю шторы. Луч маяка заливает светом комнату, и я поворачиваюсь к книжному стеллажу.
Колокольчика нет на полке.
— Прекрати! — кричу я. — Я иду! Только перестань звонить!
Но звон только звучит громче. Кто-то стоит за дверью моей комнаты и что есть мочи трясет серебряный колокольчик. Я прижимаю ладони к ушам, но все равно слышу этот трезвон.
В ярости я бегу к двери и рывком открываю ее настежь. В коридоре пусто и тихо.
