Наша совместная жизнь с Густавом естественно продолжалась, как будто мы не расставались на десятилетия. Густав был полон энергии и предприимчивости, увлекая меня различными замыслами походов и поездок. Его деятельная натура, любознательность, неиссякаемый интерес к миру и к людям, любовь к природе наполняли нашу жизнь разнообразными впечатлениями. Мы не раз снова побывали в Париже, посещали многие древние города и замечательные места Южной Германии, совершали теплоходные экскурсии по Рейну и Неккару, любуясь прекрасными видами покрытых виноградниками и садами холмов, живописных селений, старинных замков на вершинах невысоких гор. Мы часто и много ходили пешком по красивому Оденвальду, порою до холмов у реки Неккар, с которых открывается изумительная панорама старого Гейдельберга. Здесь в свое время любил гулять Гегель, преподававший философию в древнейшем в Германии гейдельбергском университете. С той же «тропы философов» мы не раз любовались красивым городом: огромным полуразрушенным темно-розовым замком на склоне горы, на фоне пышной зелени, старым мостом с воротами и мощными круглыми башнями…
Я нередко приезжала в Гейдельберг поработать в большой университетской библиотеке – за время проживания в Шрисгейме я подготовила рукопись своей будущей книги «Стендаль. Встречи с прошлым и настоящим», а также доклады для Стендалевских конгрессов, в частности, для конгресса в Милане в марте 1980 года, где произошло много интересных событий, о которых я рассказала в упомянутой книге: большие выставки («Стендаль и его время» во дворце, где когда-то жили Наполеон и Жозефина, «Стендаль и Ла Скала» в музее театра Ла Скала); премьера оперы, специально поставленной к Стендалевским дням в Милане; открытие нового фонда книг, принадлежавших Анри Бейлю, так называемого «фонда Буччи» с чрезвычайно драматической судьбой.
Эти книги, испещренные записями Стендаля и поэтому оставшиеся после его кончины непроданными, хранились в Чивитавеккии у его друга Донато Буччи и впоследствии перешли по наследству к внуку антиквара, Клодовео, умершему в 1942 году. Завещание Клодовео Буччи обязывало его наследников обеспечивать целостность стендалевской библиотеки. Вскоре они продали ее вместе с бумагами консула Анри Бейля флорентийскому дельцу. Когда гитлеровские войска оккупировали среднюю Италию, «фонд Буччи» был спрятан на вилле этого дельца в окрестностях Флоренции. Гитлеровцы захватили и эту виллу, убили хозяина и нескольких молодых крестьян – участников Сопротивления, оказавшихся в этом доме. Ящики же с книгами и бумагами Стендаля оставались сваленными в подворотне виллы до тех пор, пока после войны их там не обнаружили.
Во время стендалевских дней в Милане произошли также события, не предвиденные организаторами конгресса, но тем не менее навсегда запомнившиеся его участникам и взволновавшие весь город и всю страну, но об этом расскажу позже.
Милан занимал особое место в жизни и творчестве Стендаля. Он попал в этот город впервые семнадцатилетним юношей в 1800 году вместе с резервными частями наполеоновской армии. Он впоследствии неоднократно возвращался в этот город, ставший для него «прекраснейшим местом на земле», и бродя по миланским улицам, составил себе представление о красоте местных женщин, которую он называл «ломбардской красотой» (от названия области Ломбардия). Этот женский тип напоминал Стендалю «нежное благородство» женских образов Леонардо да Винчи. В Милане он стал завсегдатаем Ла Скала, этого «первого в мире театра», которому он посвятил много вдохновенных страниц. В годы, когда Стендаль жил в Милане, в Ла Скала впервые ставились оперы Моцарта «Дон Жуан», «Свадьба Фигаро», «Волшебная флейта». А в итальянской опере появился новый прекрасный талант – Джоакино Россини, которому Стендаль впоследствии посвятил книгу «Жизнь Россини».
