Мой папа столько времени провел во «Фройо», сначала прося, а потом уже требуя показать записи с камер наблюдения, что родители чуть не пропустили встречу с офицером Уиллисом. Хотя персонал «Фройо» и сам был готов вызвать полицию.
Работавший за прилавком парень напомнил мальчика, с которым мне год пришлось работать в паре на уроках естествознания. Тощий, ничем не примечательный и постоянно нервничающий без причины. Он монотонно повторял, что по поводу записи с камер наблюдения ему сначала нужно переговорить с менеджером, которого сейчас нет на месте. В какой-то момент, когда отец наконец зарычал: «Черт возьми, у нас сейчас встреча с полицейским, неужели нельзя просто помочь нам?» – парень спокойно достал из кармана фартука телефон и пригрозил позвонить в службу спасения.
В этот момент мама потащила отца прочь из «Фройо», пообещав, что офицер Уиллис поможет разобраться с записями.
– Мари, а вдруг записи хранятся лишь сутки? – повторял отец, глядя на часы на приборной панели и проводя рукой по редеющим каштановым волосам. – Получается, нам будет доступно даже меньше двух часов.
Продолжая смотреть прямо перед собой, но превышая допустимую скорость на десять километров, мама направлялась к дому, где на подъездной дорожке стоял офицер Уиллис. На другой стороне улицы я заметила мистера и миссис Шмальц, которые сидели на крыльце, стараясь сделать вид, что их никоим образом не интересует происходящее.
Папа вылетел из машины до того, как мама переключила коробку на режим «парковка».
– Дэвид, успокойся, – прошептала она, торопливо отстегивая ремень безопасности.
Я следила за взглядом офицера, пока отец судорожно объяснял, что они увидели на съемке из кофейни. И в соседнем «Фройо». И о том, что парень за прилавком угрожал вызвать полицию. Офицер не отнесся к информации скептически, он определенно насторожился. И я представила, сколько любопытной информации он слышит каждый день.
Когда отец закончил, офицер Уиллис повернулся к маме, которая снова разрыдалась.
Она повторила все, что раньше озвучила диспетчеру. Что вчера я не пришла домой, хотя у нас были планы. Что я всегда приходила домой. Что я была хорошей девочкой и не ввязывалась в опасные ситуации. И что сегодня я должна была отправляться в университет. Мама смахнула слезы.
– Я знаю, вы пытаетесь понять, стоит ли начинать расследование. Я знаю, что ей восемнадцать. Все понимаю, но она никогда так не исчезала. Нарочно нет. Кто-то или что-то не позволяет ей вернуться домой. Я чувствую это. – Мама посмотрела на часы на микроволновке. – Пожалуйста, вы можете достать записи из того кафе с йогуртами? – ее голос дрожал. – Возможно, там мы увидим, что произошло.
Офицер кивнул, и я увидела понимание в его взгляде.
– Да, мэм. Обычно при пропаже совершеннолетних мы не открываем расследование сразу же. Такое случается лишь при наличии веских доказательств совершения преступления. Тем не менее, похоже, есть основания полагать, что нам следует проверить записи с камер наблюдения и понять, стоит ли поднимать тревогу.
Отец выдохнул с облегчением, а мама прикусила щеку и кивнула, хотя слезы продолжали стекать по ее лицу. Затем мои родители проследовали за полицейской машиной обратно во «Фройо», где отцу недвусмысленно приказали подождать снаружи, пока офицер поговорит с сотрудником.
Ожидая офицера, папа посмотрел на часы. Было 15:39. Когда он приоткрыл окно, я забралась к нему на переднее сиденье и прижалась к стеклу, с удивлением обнаружив, что могу легко просачиваться в щелочки. Впечатленная своими способностями, я поспешила к двери «Фройо» и заглянула в щель между дверью и дверной коробкой. А затем с легкостью просочилась в нее.
Сотрудник «Фройо» разговаривал по телефону со своим менеджером. Он уже не выглядел таким самодовольным, как раньше, при разговоре с моими родителями. Офицер наблюдал за ним, и парень сказал:
– Ладно, да, я понял. Извините, да. Простите. Я знаю, как это сделать. Все в порядке. Да, я знаю. Ладно, пока.
Затем парень поспешил в заднюю часть кафе, через плечо обращаясь к офицеру:
– Сейчас я принесу записи, идет?
Офицер терпеливо ждал, пока парень принесет флешку. Он вернулся, часто дыша.
– Значит, вы сказали, что хотите посмотреть видео в районе шестнадцати часов, так? У меня есть записи с пятнадцати часов сорока двух минут вчерашнего дня и далее.
Триумф исчез с лица парня, когда он увидел, что офицер не слишком впечатлен.
– Если еще раз когда-нибудь к тебе обратятся с подобной просьбой, чего, я надеюсь, не случится, я хочу, чтобы до появления полиции ты сделал резервную копию. Если бы мы приехали на двадцать минут позже, этим бедным людям уже было бы не помочь. И виноват в этом ты.
– Но мой менеджер не…
Полицейский взял флешку и пошел обратно к стоянке, где ждали мои родители. Я по пятам следовала за ним.
– Он разрешит нам посмотреть записи? – беспокоилась мама, пока уже третий раз за день ехала от торгового центра в направлении дома. Она выглядела очень измученной.
Не успел папа ответить, как она покачала головой.
