Его втащили в полуразрушенный дом. От яркого света фар сюда доходило лишь тусклое мерцанье. Маурили споткнулся и чуть не упал. Усатый поддержал его. Потом, резко дернув за руку, повернул лицом к себе. И изо всех сил ударил кулаком. Маурили со стоном упал навзничь. Второй, схватив за отворот пиджака, поставил его на ноги.
– Кому ты сообщил название типографии? – прошипел он.
– Какой еще типографии? – пролепетал журналист.
Вместо ответа он получил еще один сильный удар в лицо. Стукнулся головой о стену и был оглушен. Из рассеченной скулы сочилась кровь.
– Да вы что, убить меня хотите? – в ужасе закричал Маурили.
– Говори! – приказал парень, не выпускавший изо рта жвачку. – Если все скажешь, мы тебя отпустим.
Маурили, еле держась на ногах, оперся о стену.
– Я ничего не знаю, – простонал он. Усатый вновь ударил его.
– Ах, ты ничего не знаешь? Значит, типография загорелась сама?
Маурили повалился на землю. Корчась всем телом, он жалобно стенал:
– Святая мадонна! Они хотят отправить меня на тот свет…
– Кому ты сказал? – дико заорал на него парень, который вел машину.
Усатый продолжал избиение. Ударил ногой в живот. Потом приподнял на воздух. Маурили с трудом дышал, все лицо было разбито в кровь. Ноги совсем не держали, и он валился на своего мучителя.
– Имя! – требовал усатый. – Мы хотим знать, как зовут того человека, с которым ты говорил.
Новый удар в распухшую физиономию отбросил Маурили к стене. Стукнувшись о нее спиной, Маурили подался вперед. Но прежде, чем упасть, получил еще один страшный удар в челюсть.
Лежа на земле, Маурили издавал стоны и что-то бормотал. Теперь его пинали ногами.
– Назови фамилию! – злобно требовали трое. – Выкладывай фамилию!
Усатый склонился над Маурили. Схватил его за длинные кудри и бешено прорычал:
– Ну так что? Хочешь, чтобы я размозжил тебе голову?
Маурили уже терял сознание. Собрав последние силы, он произнес:
– Ла-у-део…
На вилле продолжалась партия в покер.
– Мне две карты, – сказал Каттани, закуривая. – Мне одну, – подал голос Терразини.
Карризи был почти совсем пьян. Глаза слипались, и ему стоило больших усилий не захрапеть тут же за столом.
– Две карты, – попросил он.
Скрежет тормозов оповестил о том, что к вилле подъехала машина. Затем громко хлопнули дверцы.
– Мне достаточно, – сказала графиня Камастра.
– Ваш черед, – произнес, обращаясь к ней, Карризи.
Все прислушивались к тому, что происходит за окном.
– Пятьсот тысяч! – выпалила графиня.
– Я пас, – сказал Каттани. Терразини поиграл желваками.
– Миллион, – предложил он.
В коридоре послышались шаги. Кто-то шел в гостиную.
– Два миллиона! – удвоил ставку американец. Дверь распахнулась, и на пороге появился молодой человек, который сидел прежде за рулем «вольво». Его бабочка съехала набок. Одна пола пиджака была испачкана в земле. Все взгляды устремились на его хищную физиономию.
Он поглядел на Терразини. И кивнул ему, явно подавая условленный знак.
Адвокат швырнул карты на стол.
– Графиня, – сказал он, – мне не следовало показывать вам карты. У меня были королевское каре и туз. Но теперь мы все можем отправляться спать. Спокойной вам ночи!
Карризи, покачиваясь, последовал за Терразини. А Ольга, не скрывая досады из-за столь неожиданно прерванной партии, пробормотала:
– Ну и манеры!
– Уф! – отозвался Каттани. – Да ему было совершенно все равно, выигрывать или проигрывать… Эта партия в покер понадобилась только для того, чтобы зачем-то задержать меня здесь. Пока не получат какое-то сообщение. Не так ли, доктор Сорби?
Ольга нахмурилась.
– Какое сообщение?
– Да так, ерунда, – попытался отмахнуться от вопроса банкир. – Чепуха!
– Тут все время идет какая-то закулисная игра, – меланхолически заметила графиня. – Мне это уже начинает надоедать.
– А вы остались в выигрыше или проигрыше, комиссар? – осведомился Сорби.
– Мне даже удалось выиграть.
– Вам и в самом деле повезло, – сказал банкир. Глядя на пересчитывающего банкноты Каттани, он высунул язык, как ящерица, ловящая насекомое.
Ольга и Каттани вместе уехали на машине.
– Что за сообщение они ожидали? – спросила она.
– Точно не скажу, – ответил Каттани. – Но был момент, когда я почувствовал, что моя жизнь висит на волоске, и от чего-то, что должно проясниться, зависит, останусь ли я жив.
– Они тебя держали заложником?
– Выходит, что так. Если бы сообщение, которого они ожидали, оказалось для меня неблагоприятным, я бы оттуда живым не вышел. А какую роль в этой истории играешь ты?
– Прошу тебя, перестань. – Ольга откинула голову. – Ты же прекрасно знаешь, что я больше не могу их выносить. Но я с ними связана, и приходится терпеть. – Она взяла его руку и ласково поцеловала. – Ты знаешь, иногда мне приходят в голову странные мысли. Например, если бы ты меня любил так же, как люблю тебя я, мы могли бы с тобой уехать куда-нибудь далеко-далеко. И были бы счастливы…
