В селении Бумбалка сладко спали старшие офицеры пограничной заставы: ни один звонок с пограничных постов не потревожил их.
Янушек долго и пристально рассматривал солдат, молча сидевших на еще не остывших постелях.
— По законам военного времени я должен вас всех расстрелять как изменников родины, — сказал он тихо и внушительно.
Солдаты поспешно встали со своих мест.
— Сидите, сидите! — остановил их Янушек. — Мы не станем напрасно проливать кровь своих братьев-словаков, одураченных фашистскими захватчиками нашей земли. Те, кто сознательно служил нашим врагам, уже поплатились за это своей ничтожной жизнью и больше не будут вредить нам. Такой конец ожидает всякого, кто не оставит грязной службы у фашистов. Вы можете быть свободными. Идите, кто куда пожелает. Одевайтесь и уходите. Только не вздумайте подымать шум!
Янушек круто повернулся и вышел из помещения заставы. Горварек весело подмигнул разоруженным пограничникам и вышел вслед за своим командиром с достоинством и гордой осанкой хозяина словацкой земли.
Через час партизаны и взвод Уличного подъехали к селу Копаница. На одной из подвод лежали тела Юстина Белака, веселого юноши из деревни Неслуша, что вблизи города Велке Место, и двух солдат-пограничников, так и не успевших принять священной партизанской присяги, но уже ставших партизанами всем своим сердцем и разумом.
Близился рассвет. Янушек распорядился похоронить погибших товарищей в соседнем селе и всем взводом явиться в расположение партизанского отряда.
— Старшим назначаю партизана Климента Горварека, — сказал он Уличному. — Он вас проведет в отряд. А эту записку передадите, Климент, командиру отряда.
Сам Янушек вместе с Пелларом и четырьмя партизанами направились в Копаницу.
— Вы не обижаетесь, Пеллар, что я не взял вас на операцию по разоружению заставы? — спросил Янушек лесничего.
— Ну что вы, командир! Я хорошо понял, что мне не следует попадаться на глаза посторонним вместе с партизанами, — ответил Пеллар. — Только я очень волновался, когда услыхал стрельбу.
— Я тоже волновался, но потом, признаться, просто некогда было переживать. Жалко только, что потеряли Юстина и двух солдат, но что поделаешь — такова наша боевая жизнь. Вот я и о вас думаю: не надо вам больше приходить в отряд. Командир тоже так считает.
— Почему? — удивился Пеллар.
— Да ведь самый ценный разведчик — это тот, кто работает среди врагов. Ни один из нас не сможет узнать столько ценного, сколько узнаете вы.
— Теперь я понимаю, почему ваш командир и комиссар были недовольны, когда я появился в отряде после Мелоцика, — задумчиво проговорил Пеллар.
— Конечно! Для связи с отрядом у нас есть надежные люди, например, Йошка Заяц. Впредь будем держать связь только через него. Если же будет крайняя необходимость, найду вас я или Уличный. И потам вы не должны избегать немцев, особенно офицеров. Вы ведь отлично знаете немецкий язык, и вам удастся получить много интересных сведений. Это принесет больше пользы, чем винтовка или даже пулемет в ваших руках.
— Но меня возненавидят люди, — нерешительно заметил лесничий.
— И это может быть, — согласился Янушек. — Даже наверняка возненавидят. Зато потом, когда очистим нашу землю от врагов, люди узнают правду и будут гордиться вами, Пеллар!
Лесничий с молчаливой благодарностью посмотрел на Янушека.
— А теперь о наших делах. Командир мне сказал перед нашим уходом, чтобы я выслушал ваше сообщение и после операции на заставе сделал все необходимое. О чем вы докладывали командиру?
— Я сообщил, что у меня был старик Павелло. Он связался с подпольщиками селения Клуково Репаком и Феро, и те ему сказали, что нашли в лесу три больших мешка с какими-то грузами.
— Где эти мешки?
Спрятаны в надежном месте. Репак и Феро считают, что эти грузы сброшены партизанам, но не могут никого из вас найти.
— Вы знакомы с этими подпольщиками?
— Да, меня как лесничего знают в этих местах, пожалуй, все. Одни работали на лесных посадках, другие пилили или возили лес. Многие покупали дерево на корню для своего хозяйства. А Репак и Феро каждую зиму подрабатывают на лесоразработках.
— Значит, они не должны нас видеть вместе.
— После нашего разговора — само собой разумеется.
— Хорошо. Вы правильно понимаете свою роль, товарищ Пеллар. Нам надо встретиться с Павелло. Но где? Идти к нему на квартиру не следует, а ночь прошла, и в Копанице уже зажигают огни. Пойдете к нему вы, Пеллар. А мы по старой привычке в лесу переднюем.
— А может быть, вас провести к одной моей знакомой? Она живет сама и вне всякого подозрения. Я головой ручаюсь за Анну. Ее мужа немцы забрали в тюрьму, и неизвестно, куда он девался.
— Ну что ж, рискнем.
— Уверяю вас, товарищ Янушек, никакого риска нет.
Анна оказалась очень милой и приветливой женщиной. Ее не пришлось уговаривать пустить в свой дом на целый день неизвестных людей, да еще вооруженных. Уже через несколько минут после разговора с ней Пеллар вышел к партизанам и пригласил в дом.
Анна молча встретила гостей, поклонилась на приветствие Янушека и пошла собирать завтрак. Вскоре на столе появился большой кувшин холодного молока и хлеб.
