— Вас бы горяченьким напоить с мороза, — сказала она ласково, по-матерински поглядев на партизан, сидевших не раздеваясь.
— И за это спасибо, хозяюшка, — поблагодарил женщину Янушек. — Может быть, мы вас очень затрудняем?
— О, нет! Я вот покормлю вас, подою корову, задам ей корму и уйду, а вы спите себе. Располагайтесь, как дома.
— Только вы, Анна, когда будете уходить, закройте гостей на замок.
— Чтобы не убежали, — усмехнулся Янушек. — А вечером, как стемнеет, мы от вас сами уйдем.
— А как же с обедом? — огорчилась Анна.
— Да мы до самого вечера проспим. Но вы в любое время можете приходить — нас это не побеспокоит, — сказал Янушек.
Пеллар ушел отдыхать к Павелло в гостиницу, а партизаны проспали в доме Анны целый день. Хозяйка все-таки умудрилась приготовить вкусный обед, и партизаны с большим аппетитом поели, чем доставили много радости Анне.
Вечером пришел Пеллар с Павелло. Старик очень обрадовался встрече с партизанами. Радовало его все: и то, что фашистская облава на партизан провалилась, и то, что Репак и Феро нашли мешки и надежно спрятали их, и то, что сын уже поднялся на ноги и усиленно занимается гимнастикой в своем убежище на чердаке.
Но больше всего обрадовался Янушек: судя по номерам на мешках, это были грузы, сброшенные с самолета после нашей десантировки, и было в них оружие — наши чудесные автоматы и патроны к ним.
Янушек условился с Павелло, что Репак и Феро доставят мешки в партизанский отряд.
— Наш комиссар будет очень рад видеть новых подпольщиков, — сказал Янушек.
— Они привезут вам также продукты, собранные в Клукове, — пообещал Павелло.
— А население Клукова знает о наших действиях?
— Еще бы! Знают все. К тому же, я им свез листовки, полученные из Макова у Кубинца. Говорят, что в лесах севернее Макова тоже действуют партизаны.
— Это, наверное, ребята из другого отряда. Мы туда не заглядывали, — сказал Янушек. — А теперь гитлеровские псы пусть проглотят еще одну пилюлю: разгром пограничной заставы.
— Мне уже об этом рассказывал Пеллар, — радовался Павелло. — Теперь сюда непременно примчатся каратели.
— Вполне возможно. Только им сейчас на фронтах советские войска дают такого духу, что они больше думают о том, как бы унести ноги на запад.
Янушек договорился с Павелло о том, как доставить грузы в отряд, распрощался с Пелларом и гостеприимной Анной и вместе со своими партизанами ушел в лес: здесь он уже хорошо знал все дороги и не нуждался в проводнике.
К утру партизаны прибыли в расположение отряда.
— Значит, у нас есть еще один опорный подпольный пункт — в селении Клуково, — удовлетворенно сказал комиссар, выслушав сообщение Янушека. — Растут наши силы! И будут расти с каждым днем.
Суровой была зима 1944—1945 годов. Лесные трущобы, особенно в долинах, были завалены снегом. Свирепствовали частые бураны, и тогда лес стонал и трещал под напором ветра, точно жалуясь и моля о пощаде.
Морозы, правда, были не более пятнадцати градусов, но все же они причиняли нам немало неприятностей, так как разводить костры мы не могли: днем наше местонахождение мог выдать дым, а ночью — огонь костров.
Но боевая жизнь отряда не прекращалась ни на минуту. Каждый день отряд пополнялся новыми партизанами. Чехословацкие патриоты шли к нам поодиночке и группами из разных мест.
Пришел к нам Андрей Крачал — коренастый, добродушный парень из села Высока. Из Турзовки вступили в отряд Павел Баричак и Мартин Враблик. Посланцем из села Рова прибыл Юзеф Адамчик.
Хорошими бойцами партизанского отряда стали крестьяне из разных сел: Ян Хованец, Гаспар Добош, Милан Гречуш, Ян Чубон, Густав Мичик и другие.
Наш комиссар проявлял замечательные организаторские способности не только в самом партизанском отряде, но и в политической работе среди местного населения. Можно сказать, что быстрое пополнение наших рядов было результатом его неустанного труда вместе с теми коммунистами Словакии, которые работали по городам и селам в глубоком подполье.
В первые же дни после нашей десантировки в Маковских лесах Рудольф Стой пошел в город Чадца, связался там с подпольщиками Компартии Чехословакии, организовал типографию и провел ряд боевых операций по подрыву вражеских эшелонов.
Подпольная типография очень помогла нам в разъяснительной работе среди населения. В Чадце и Великих Карловицах выпускались листовки на немецком и венгерском языках для распространения среди солдат. В них разъяснялись разбойничья суть фашизма, преступные цели гитлеровцев, развязавших войну, сообщались сводки об успехах советских войск на всех фронтах войны.
Из-под пера комиссара выходили пламенные призывы к солдатам вражеских гарнизонов прекратить бессмысленное сопротивление и повернуть оружие против фашистов. Листовки звали чехословацкий народ на борьбу с оккупантами, за освобождение своей земли от фашистов и установление подлинно народной власти.
