Трудно было и объяснить людям, что в Средневековье свита – даже более важный показатель статуса человека, чем костюм. Знатный барон и даже сам король могли из религиозных или каких-то практичных соображений одеваться максимально просто – биографы Карла Великого, например, сетовали, что он носил овчину – такой простой неблагородный мех, а французский король Людовик XI, по воспоминаниям современников, одевался как простой буржуа. Но свита у него на любом официальном мероприятии всегда соответствовала статусу.
Сейчас ситуация на мероприятиях реконструкторов местами выправляется, по крайней мере, кланяются уже вроде бы все, без возражений. А вот ролевой момент иногда наоборот доводится до абсурда и теряет изначальный смысл. То есть когда костюм, свита, поведение и взаимодействие строятся с учетом выбранного участником имени и титула, то это на примере представителя конкретной страны и социальной группы реконструируется материальная и социальная культура. Но когда, используя все эти наряды, поклоны, обеты, гербы и т. д., участники не учитывают особенности реконструируемой страны и статуса своего персонажа, а выступают под своими современными русскими именами, очарование времени уходит и остается лишь любопытный театр, к сожалению, уже не имеющий отношения к социальной и материальной культуре. Без привязки к конкретному времени, месту и даже титулу рыцари и дамы оказываются вырванными из исторического контекста, и даже если они облачены в идеальные костюмы, они теряют возможность показать соответствующее реконструируемой стране и эпохе социальное и культурное взаимодействие. Проще говоря, у барона один герб, у простого рыцаря – другой, и кланяться им разные люди будут по-разному, и одеваться они по правилам должны по-разному, и свита у них разной численности, а если перед нами Иван Иванович, то все эти правила на него не распространяются, он просто человек в красивом костюме.
Возвращаясь к проблеме свиты, скажу, что вопрос этот важен и актуален, а то, что он так мало изучен, совсем неудивительно – даже лучшие исследователи эпохи рыцарства уделяли ему на редкость мало внимания. И у большинства людей, увлекающихся историей Средневековья, просто нет сформированной установки, что свита у феодала (любого пола) была всегда. То есть все, конечно, знают, что у рыцаря должен быть оруженосец, а может, даже несколько, а в знатном доме всегда были слуги, и на этом тема как бы исчерпывается. Между тем в Средние века нередко прописывались даже четкие правила, сколько человек свиты может взять с собой носитель того или иного титула. И если простого рыцаря могли сопровождать до пятнадцати человек, то маркиза, например, полторы сотни. А если посмотреть расходные книги герцога Норфолка, то можно увидеть, что с ним в любую поездку ехало около трехсот человек сопровождающих – его рыцари, герольды, оруженосцы, пажи, слуги, секретари, гонцы, музыканты, священники, ремесленники, чтобы что-то чинить, повара и т. д.
Представитель сословия «тех, кто сражается», никогда никуда не ездил один. Ну, максимум к даме на любовное свидание, и то с ним чаще всего был оруженосец или слуга, который держал лошадь в ожидании, пока его господин насладится обществом своей дамы и соберется обратно домой.
Проблема, возможно, в том, что это мало отражено в средневековой художественной литературе, а ведь именно она веками формировала у людей представление о том, каким был век рыцарства. Стивен Аткинсон, анализируя «Смерть Артура» Мэлори[38], обращает внимание читателей на то, как мало там подробностей. То есть все сосредоточено на действиях, событиях, а вот окружающий мир почти не описывается.
Но тогда это, возможно, и стало одной из причин такого феноменального успеха романа у читателей. Вспомним средневековые миниатюры, где даже античные и библейские герои одеты так же, как современники художника. То есть читатели и зрители не нуждались в историческом контексте, их интересовало действие, а весь антураж они предпочитали видеть максимально привычным. Мэлори писал для своих современников, его роман максимально насыщен действием, а все остальное читатели прекрасно дорисовывали в своем воображении. Потому что они точно знали, что и как должно выглядеть.
