На чем сходятся почти все исследователи, так это на том, что об истоках рыцарских турниров ничего толком неизвестно. Одни ищут их корни в боевых обычаях германских племен, другие – в позднеримских военных упражнениях, третьи – в тренировках воинов эпохи Каролингов. В любом случае о турнирах как таковых до XI века никто не знает.
Как пишет М. Кин, «хотя традиция неуверенно приписывает “изобретение” турниров анжуйскому рыцарю Жоффруа де Прейи (Geoffrey de Preuilly), погибшему в 1066 г., мы более почти ничего не можем узнать о турнирах вплоть до 1100 года, и в ранних рыцарских романах о них тоже нет никаких упоминаний… Однако уже к концу первой четверти XII столетия турниры стали достаточно популярны во Франции, особенно в Северной. В период правления Генриха I Английского в грамоте Осберта Арденского упоминаются некие раскрашенные копья, которые он берет с собой, отправляясь в дальние страны на турниры. Галберт из Брюгге рассказывает нам, что Карл Добрый, граф Фландрский, убитый в 1127 г., “часто посещал турниры в Нормандии и Франции, а также за пределами королевства, и таким образом поддерживал в своих рыцарях готовность к боевым действиям и в мирное время, а также умножал не только собственные славу и величие, но и славу и величие своей страны”. Немецкий хронист Отто Фрейзингенский упоминает некий, как он его называет, турнир, состоявшийся в Вюрцбурге в 1127 году».
То есть популярность турниров росла как на дрожжах, и уже в XII веке на них сражались даже самые важные персоны, включая королей. И это при том, что в то время турниры мало отличались от настоящих сражений и были вполне серьезной подготовкой к войне. У Окшотта цитируется английский хронист того времени Роджер Ховеденский: «Юноша должен видеть, как течет кровь из его ран, он должен слышать, как стучат его зубы от ударов, нанесенных соперником, он должен двадцать раз упасть с коня, выбитый из седла соперником. Только так сможет он научиться воевать, надеясь на победу».
Никакого серьезного регламента поначалу не было, просто какой-нибудь феодал объявлял, что будет проводить турнир, и туда слетались все желающие поучаствовать. Чаще всего дрались «партиями», то есть сражения были конные и групповые. Можно было вдвоем или втроем нападать на одного, брать в плен, потом требовать выкуп – практически вой-на, ведь в те времена и на войне рыцаря старались не убить, а захватить, потому что живым он стоил денег. В поединках победитель получал коня и доспехи побежденного – выгодный бизнес, если ты хороший боец и у тебя есть запасные доспехи, ведь даже лучшие иногда проигрывают. Поэтому странствующие рыцари-одиночки на самом деле были редкостью, большинство ездили на турниры в составе какой-нибудь «партии», как тот же Маршал, сопровождавший Генриха Молодого. Чтобы было у кого одолжить вооружение и коня в случае неудачи.
В XIII веке турниры стали более регламентированными и организованными, появились какие-то общие правила, судейство, а вместо групповых сражений основной забавой рыцарей стали индивидуальные поединки – один на один. По мнению исследователей, тут свою роль сыграли рыцарские романы, в которых сэр Ланселот, сэр Гавейн, сэр Галахард и другие безупречные рыцари Круглого стола то и дело схватывались с каким-нибудь не столь безупречным рыцарем, чтобы кого-то защитить или спасти. М. Кин считает, что сама идея была взята из судебных поединков и трансформировалась в такую «ненастоящую дуэль», в которой, впрочем, можно было совсем по-настоящему погибнуть.
Церковь восприняла турниры без восторга. Уже в 1130 году Папа Римский Иннокентий II официально осудил их, а потом и вовсе приказал, чтобы убитым на турнире отказывали в христианском погребении.
Причина была проста – гибли на турнирах в то время очень часто. «Смерть собирала обильную жатву на ристалищах XII–XIII вв., – пишет А. Куркин в заметке «Рыцарь и смерть», – и не щадила как простых рыцарей, так и представителей высшей аристократии. В 1175 г. архиепископ Магдебургский Вихманн, узнав о гибели на турнирном ристалище в Австрии Конрада, сына маркграфа Дитриха фон дер Лаузица, и еще 16 саксонских рыцарей, призвал к строгому соблюдению запретов “чумных игрищ” и отказу в христианских похоронах их участникам.
В 1186 г. на очередном турнире погиб принц Джеффри, сын английского короля Генриха II. В 1194 г. та же участь постигла герцога Леопольда V Австрийского, задавленного опрокинувшимся на него собственным конем. В 1216 г. во время ристания был насмерть затоптан Жоффруа, граф Эссекский. Между 1223 и 1238 гг. на турнирных ристалищах пали три члена семьи графов Голландских. В 1241 г. на турнире в Дюссельдорфе, как сообщил хронист, задохнулись в своей броне от жары и пыли 80 бойцов. В 1268 г. потешное сражение унесло жизнь маркграфа Бранденбургского, а в 1294 г. – герцога Брабантского. Наконец, в 1279 г. во время первого же своего турнира тяжелое ранение в голову получил французский принц Робер де Клермон, оставшийся инвалидом до конца жизни.
