Но все эти шелка, кружева, бантики, чулки, мушки и прилюдные страдания нисколько не умаляли их мужественности. Надушенные кавалеры XVIII века в париках и кружевах дрались с таким же остервенением, как брутальные викинги или грубые ландскнехты. А прекрасные рыцари, рыдающие в объятиях друг друга, на следующей странице романа уже без лишней сентиментальности разрубают противников до седла.
Так что пылкие проявления чувств в рыцарской литературе частично являются отражением того, что в Средние века от мужчин не требовалось сохранять сдержанность а-ля джентльмены XIX века, а частично это просто художественный прием для усиления эффекта. В той же «Песни о Роланде» такие сильные чувства показаны не только между Роландом и Оливье – король Карл, дядя Роланда, обнаружив погибшего племянника, сначала обнимает его тело, потом падает без сознания (дважды), а придя в себя – долго рыдает, рвет на себе волосы, и «стотысячная рать с ним плачет вместе».
В других произведениях картина аналогичная – рыцари рыдают, целуются, падают без чувств, бурно причитают над погибшими и т. д. Так, в созданном в конце XIII века «Романе о Тристане» Томаса Британского и его более поздних версиях сюжет строится на пылкой и безнадежной любви рыцаря Тристана и жены его дяди – королевы Изольды. Там все без иносказаний, Тристан и Изольда – любовники, ради этой любви он нарушает вассальный и родственный долг, а она – свою супружескую клятву. В современных переделках вся жизнь Тристана крутится только вокруг этих отношений, но в романе он, как положено мужчине, занят еще и множеством других дел. И, в традициях рыцарской литературы, у него, конечно же, есть лучший друг – Каэрдин. Тристан влюблен в Изольду, Каэрдин – в ее наперсницу Бранжьену, эти отношения достаточно бурные и нелегкие. А вот между Тристаном и Каэрдином полное взаимопонимание, нежнейшая дружба и готовность всегда прийти друг другу на помощь. И, конечно же, оба то и дело страдают, рыдают, бросаются друг другу в объятия и иногда лишаются чувств: «Слезами оба залились и на прощанье обнялись».
Разумеется, существуют исследования и на тему возможных гомосексуальных связей между рыцарями, начало которым положил американский профессор Джон Босвел. Конечно, он писал свои работы в 1970–1980-е годы, в разгар сексуальной революции, когда секс принято было видеть буквально везде, но Босвел на этом не останавливался и во всем видел конкретно однополый секс, в том числе даже утверждал, что латинский термин «брат» – это эвфемизм слова «любовник», а следовательно, под рыцарскими братаниями скрывается сами понимаете что. Коллеги, правда, его в этом не поддержали.
Здесь надо заметить, что Босвел был не каким-нибудь любителем, а серьезным ученым, работавшим с источниками, знавшим несколько языков и получившим докторскую степень в Гарварде.
Но в данном вопросе все серьезные медиевисты хоть и отметили важность того, что Босвел поднял ранее табуированную тему, сочли его аргументы спорными, доказательства сомнительными, а выводы – притянутыми за уши. Хотя, разумеется, у определенной части общества идея о том, что в Средние века кругом были геи, все описания мужской дружбы в литературе – это завуалированный гомосексуализм, а все церемонии усыновления, братания и т. п. – это завуалированные однополые браки, нашла живой отклик. Так что идеи Босвела живут и здравствуют, хотя никаких новых серьезных аргументов, подтверждающих его теории, с тех пор так и не нашлось.
Босвел, кстати, стал и одним из творцов так называемого современного мифа о сексуальной ориентации Ричарда Львиное Сердце, даже заявлял, что «трудно подвергнуть сомнению единодушие и невозмутимость, с которыми хронисты упоминают сексуальную ориентацию Ричарда I». Под единодушием он, видимо, подразумевал упоминание о том, что некий отшельник в 1195 году велел Ричарду «помнить о разрушении Содома и воздерживаться от незаконных действий», а также запись Роджера Ховеденского о дружбе Ричарда с французским королем. И то и другое позднейшие хронисты, потом историки, потом беллетристы и блогеры действительно переписывали с редкостным единодушием, а в XX веке стали еще и с удовольствием интерпретировать.
Между тем, как пишет Верн Булло, выдающийся американский сексолог и историк медицины, а также пионер научных исследований альтернативного сексуального поведения, в средневековой риторике слово «содомия» было очень многозначным, что, в свою очередь, основывалось на Ветхом Завете. Оно означало как мужеложество, так и анальный секс и даже просто онанизм. То есть всевозможные сексуальные практики, результатом которых является семяизвержение не в женщину с целью зачатия ребенка, а куда-либо еще.
