Его поддерживает Джон Джиллингем, известный медиевист, специализирующийся на Анжуйских королях Англии[67], профессор Лондонской школы экономики и политических наук, который к тому же верно заметил, что проблема современных историков во многом не только в сексуальной революции, но и в том, что базовое классическое образование начало уходить в прошлое, и незнание Библии, латыни и базовых теологических концепций для ученых стало нормой.
В принципе единственным серьезным аргументом насчет гомосексуальности Ричарда является запись хрониста Роджера Ховеденского[68]: «Ричард, герцог Аквитании, сын короля Англии, оставался с Филиппом, королем Франции, который оказывал ему честь так долго, что они каждый день ели за одним столом и из одной тарелки, и ночью постель их не разъединяла. И король Франции любил его, как родную душу; и они любили друг друга так сильно, что король Англии был совершенно поражен страстной любовью между ними и дивился ей». Но историки-медиевисты не относятся к ней особо серьезно, поскольку, как я уже писала выше, надо учитывать и средневековый менталитет, и, так сказать, условности жанра.
Джиллингем пишет по этому поводу: «Современному читателю значение этих слов может показаться очевидным. Но было бы ошибкой предполагать, что ритуальные жесты, такие как поцелуи или сон в одной постели, сохраняют одинаковое значение во все века… То, что делали Ричард и Филипп, было не занятием любовью, а политическим жестом». Далее Джиллингем упоминает Уильяма Маршала, делившего постель с Генрихом II, как еще один пример использования мотива совместного ложа в политическом контексте.
Здесь стоит добавить, что мы вновь смотрим на людей прошлого через призму нашего современного восприятия. Сейчас двое мужчин, особенно молодых и зависимых от общественного мнения, лягут вместе в одну постель только в самом крайнем случае, но, к примеру, для них будет совершенно не проблема ночевать в одном номере или неделю ехать вдвоем в одном купе, одной машине и т. п.
Постель сейчас имеет особый, почти сакральный смысл, она сразу наводит на мысль о сексе. В Средние века никому и в голову бы не пришло связывать секс с постелью, путешественники на постоялом дворе или в гостях могли спать на одной постели целой группой – с отдельными комнатами в те времена было плохо, да и с отдельными кроватями тоже, хозяева предоставляли гостям скорее что-то вроде койко-места.
Художественная литература Средневековья и Возрождения, в том числе и фривольная, не раз обыгрывает ситуации, когда двое путешественников спят в одной постели. У того же Боккаччо в «Декамероне» даже несколько подобных историй. Причем это могут быть и друзья, путешествующие вместе: «Была у хозяина всего одна очень маленькая комнатка, где он, как сумел лучше, поставил три кровати; свободного места оставалось мало, ибо две постели помещались вдоль одной стены комнаты, третья напротив их по другой, так что пройти там можно было лишь с трудом. из этих трех постелей хозяин велел приготовить ту, что получше, для обоих товарищей и уложил их. Затем немного спустя, когда никто из них еще не заснул, хотя они и притворились спящими, хозяин велел в одну из оставшихся постелей лечь дочке, а в другую лег сам с женой». Как нетрудно догадаться, ночью в темноте все то и дело ошибались постелями, и один гость соблазнил дочь хозяина, а другой – жену.
Могли вместе спать и совершенно посторонние люди – в другом рассказе вместе ночуют богатый аббат, путешествовавший со свитой, и молодой рыцарь, случайно к ним присоединившийся. Причем рыцаря сначала положили отдельно, на тюфяк, брошенный на стоявшие в комнате сундуки, но аббат пригласил его разделить с ним постель: «когда ему показалось, что все в гостинице успокоилось, он тихим голосом позвал Алессандро, предлагая ему лечь с собою. Тот, после долгих отговорок, разделся и лег». Аббат, правда, оказался девушкой, так что там все завершилось как раз сексом, но пока он числился мужчиной, рыцарь не ожидал от него никакого подвоха и очень изумился, когда тот начал проявлять к нему странный интерес, и решил, что это «быть может, нечестная страсть». Но тот быстро прояснил свой пол, и все вопросы снялись, к обоюдному удовольствию.
В третьей истории гостья вообще спит в одной постели с хозяевами – заблудившаяся девушка из хорошей семьи просит приют у пожилой бедной пары, у которой в доме просто нет еще одной кровати: «сойдя с коня, она вступила в дом бедняка, поужинала с ними скудно тем, что у них было, и затем, как была одетая, повалилась рядом с ними на кровать».
