Но виду особо никто не подал, лихо поставив кружку на стол. Это я так думал, что лихо выпил и лихо поставил. Глянув на своих товарищей, на их лица, гримасы отвращения и наивные попытки выглядеть записными пропойцами, понял. Моя показная лихость была по детски наивной. Даже Николай не смог сохранить невозмутимый вид старослужащего сержанта, лишь в последний момент сумевший задавить попытку организма всё это выметнуть обратно.
Быстро закусив и запив чаем неприятный вкус, мы ударились в разговоры и воспоминания о службе в учебке. И все дружно так сделали вид, что якобы за разговорами и забыли про продолжение банкета. И ещё больше обрадовались, правда внутренне, не показывая вида, когда Николай, сделав вид что вспомнил про выпивку огорчённо произнёс: — Чёрт побери, просидели-проболтали, выпить забыли, а теперь и поздно. Ладно, надо с мероприятием заканчивать, чтобы не влететь, а то скоро дежурный по полку придёт с проверкой.
Под всеобщее облегчение, Николай вывал дневальных и приказал навести порядок в сушилке, а сам лично пошёл и вылил одеколон в очко унитаза.
С лёгким сердцем я ушёл в своё расположение, быстро разделся и завалился спать.
— Сержант…, сержант…, - я проснулся от того, что меня сильно трясли за плечо. Разлепив сонные глаза, в полумраке ночного синего освещения сумел лишь разглядеть фигуру склонившегося надо мной офицера с красной повязкой дежурного на рукаве.
— Сержант, ну что проснулся? Ну и ладненько. Одевайся и живо выходи в коридор, там остальная ваша пьянь стоит. — Офицер убедился, что я понял приказ, развернулся и вышел из расположения, оставив меня в горестных рассуждениях.
— Блин, и на фига мы устроили это обмытие? Вот теперь влетели. С таким трудом я завоёвывал свой авторитет в лице командования. И вот надо же так влететь… Всё коту под хвост.
Тяжело вздохнув, я быстро оделся и, продолжая сонно щурить глаза, вышел из тёмного помещения в ярко освещённый коридор. Тут же у дверей стояла шеренга, перед которой важно прохаживался дежурный по полку. Я мельком бросил на него взгляд и с виновато опущенной головой встал на левый фланг небольшой шеренги.
В коридоре наступила гробовая тишина, а хромовые сапоги дежурного переместились ко мне и встали напротив меня. Потом каблуки сапог оторвались от кафельной плитки и приподнялись на носках вверх, резко опустились, перекатывая центр тяжести тела дежурного на каблуки, уже приподняв носки сапог. И замерли, а через несколько секунд в коридоре грянул громовой хохот. Озадаченной неоднозначной реакцией присутствующих, я вскинул голову, огляделся и с досадой понял причину веселья. Николай, это он был облачён в офицерскую форму, как потом выяснилось он нашёл форму капитана Мишкина в канцелярии, на рукаве у него была повязка дежурного по батарее, а шеренга куда я пристроился, считая что там стоят участники пиршества, была шеренгой наряда по сборам.
Николая и сержанты, правильно просчитав, что я спросонья сразу не воткнусь в ситуацию и решили разыграть меня. И сейчас от души смеялись, радуясь удачному розыгрышу. Смеялся и я, тоже радуясь такому благополучному исходу…
… — Раз…, два… Ещё раз рааааз — дваааа. Не сачковать. Ещё разочек — Рааааазззз и дваааааа. Вот, теперь немножко передохнули и повторим. — Взвод только что закончил очередное упражнение по качанию брюшного пресса и раскрасневшиеся и потные сидели на длинной и низкой скамейке на спортивном городке. Это было довольно противное упражнение и его можно было выполнять индивидуально в положении — Руки на затылке, ноги под трубой и на счёт руководителя занятия откидываться назад, а потом используя мышцы брюшного пресса подымать туловище в исходное положение. Но, как правило, это упражнение специально усложняли: взвод усаживался на скамейки, сидящие обхватывали друг друга за плечи руками и под счёт сержанта все вместе, одновременно откидывали туловище назад и потом возвращали его обратно. Так как уровень физической подготовки у всех был разный то уже на пятом-шестом качке проявлялись слабые и отстающие от более сильных и чтобы всё получалось одновременно и чётко, сильным приходилось тянуть более слабых, а тем самим, самостоятельно, тянуться за более сильными.
Вот сейчас мы и закончили первый подход этого упражнения. Взбудораженные упражнением солдаты пока ещё беззлобно переругивались, обвиняя друг друга в слабости и в сачковании. И более других здесь опять возмущался крепенький Никитин.
— Товарищ сержант, это не правильно — посадить слабаков с сильными. Они сачкуют, а мы за них отдуваемся. Надо сильных с сильными, а слабых со слабыми. Вот тогда они поотдуваются… А так, только мы сильные крепче становимся.
Никитин замолк, выжидающе уставился на меня. Вообще, Никитин довольно быстро оперился и, будучи более сильный характером, уже покрикивал, командовал остальными и был неформальным лидером среди молодёжи на сборах. Этот не пропадёт. Но его постоянно надо было контролировать и осаживать. Что я с удовольствием и тут же сделал.
