Офицер махнул нам рукой и мы также неслышно вернулись на нашу половину: — Тихо, сержант, и молчать, — дежурный, ещё раз погрозив пальцем, скрылся на лестнице, а мы с Руфулаевым приготовились к продолжению действа.
Оно не замедлило начаться. Дежурный спустился на второй этаж и оттуда послышались крики, ругань, вопли офицера и громкий топот ног в роте материального обеспечения, от которого тут же проснулся дежурный по второй батареи. Он стремительно вскочил с табуретки и тут же к своему великому удивлению упал на пол. Сделал ещё одну неудачную попытку встать и вновь завалился. От долгого спанья в неудобной позе у него затекли ноги и он теперь беспомощно барахтался у тумбочки дневального, хватаясь то за тумбочку, то за гладкую и скользкую поверхность стены. Собрав все свои силы и волю в кулак, сержант ухватился руками за крышку тумбочки и, используя её как опору, поднялся на ноги. Постояв секунд пятнадцать и удостоверившись, что ноги уже действуют он попытался метнуться через коридор в Ленинскую комнату, но всё ещё плохо действующие ноги не поспевали за ним и дежурный снова упал. Теперь он упал вперёд и, сильно ударившись лбом об дверь Ленинской комнаты, открыл её и исчез в глубине помещения. Видать, он там сумел своим необычным появлением разбудить дневального и уже через тридцать секунд выскочил обратно в коридор. Держался на ногах он уже более уверенно и твёрдо. Подскочил к тумбочке, схватил табурет и, не глядя, метнул её в дверь Ленинской комнаты, на пороге которой уже возник всё ещё сонный дневальный, усиленно теревший обеими руками лицо, хранящие следы сна. Тут то они и встретились — табуретка и лицо дневального. Последнего от серьёзной травмы спасли ладони и табуретка ударила не в лицо, а по рукам, что смягчило удар. Но всё равно с утробным воем дневальный от удара улетел обратно в помещение, а дежурный замер в растерянности глядя на закрытую дверь Ленинской комнаты.
Когда входная дверь открылась и в коридоре появился дежурный по полку, мы с Руфулаевым уже не могли смеяться. Давясь от смеха, я строевым шагом подошёл к дежурному и доложил: — Товарищ капитан, во время моего дежурства происшествий не случилось. Дежурный по первой батарее младший сержант Цеханович!
Капитан с серьёзным лицом и озорными глазами, искрящимися от веселья, принял доклад.
— Молодец, младший сержант. Хорошо службу несёшь. Ну, пошли за мной…, - мы направились в расположение второй батареи и только миновали общую на весь этаж бытовую комнату, как дежурный по второй батарее браво подошёл к нам и отрапортовал дежурному по полку, что в батарее всё в порядке.
— Молодцы… молодцы…, - капитан излучал само добродушие, — сейчас прошёл по полку, все спят. Хоть кол на башке чеши — спят и всё. Только вот вы не спите. Молодцы, обязательно сообщу о вас командирам батарей, чтобы они поощрили вас. Вон смотрите… и там сволочи спят. Чапаева проспали и тут спят, — мы прошли весь коридор и стояли в его торце у окна, которое выходило на торец второй казармы и через освещённое окно было хорошо видно безмятежно спящего у тумбочки дневального дежурного 5ой батареи.
Мы весело фыркнули, а дежурный по второй батареи авторитетно заявил: — Я, товарищ капитан, на дежурстве никогда не сплю. Если уж захочется, то нахожу себе дело и не сплю…
Я чуть не засмеялся, слушая беззастенчивое враньё сержанта, а капитан улыбнувшись сказал: — Молодец… Слушай, а чего ты такой мокрый?
Сержант только сейчас обратил внимание на промокшую форму и теперь с недоумением смотрел на низ кителя, пытаясь с ходу придумать объяснение.
— А…, это…, товарищ капитан…, а это я помогал дневальному в умывальнике порядок наводить, вот и обрызгался, — нашёлся сержант и «преданными» глазами стал «есть» дежурного по полку.
— Ладно, вы тут службу несите также добросовестно и дальше, а я пошёл во второй дивизион — сотрясу их.
Уже на выходе, открыв дверь, офицер повернулся к дежурному по второй батареи: — Да, товарищ сержант, ты на утренний доклад пораньше приходи, у меня к тебе есть разговор.
— Хорошо, хорошо, товарищ капитан, обязательно приду, — потом спохватился и высунулся в дверь, — товарищ капитан, а чего ждать? Давайте сейчас переговорим…
— Не…, не…, давай утром, сейчас некогда.
Сержант закрыл дверь и, глядя на меня, задумчиво протянул: — Чего он хочет со мной переговорить — не пойму. Вроде бы я с ним нигде не пересекался.
Потом оттопырил мокрую часть обмундирования и удивлённо посмотрел на неё: — Блин, когда это я успел так облиться? Вот в упор не помню…
И тут выдержка изменила мне и я захохотал во всё горло: — Ну ты, Норкин, и харю мочишь… — дальше, давясь от смеха, рассказал дежурному всё что с ним проделывал дежурный по полку и про печать тоже.
