— Ну, что, Цеханович, допрыгался? Ты чего это пасть на увольняемых разеваешь? Нюх что ли потерял? Так мы его быстро сейчас почистим, чтобы чётко держал свой нюх по ветру и знал откуда он дует. Ты ещё тут никто. Так чего ты борзеешь?
— Всё равно бить будут, так что и оправдываться и лебезить не с чего. Убить не убьют, так что поборзеть в меру можно, — такие мысли вихрем пронеслись и я внутренне собрался.
— А ты кто такой сам, чтобы мне эти вопросы задавать?
Вопрос был поставлен чересчур резко и прямолинейно и я сразу же понял, что перегнул палку и меня начнут бить прямо сейчас. Но с другой стороны, своим дерзким вопросом и поведением я поставил всех в тупик, чем выиграл во времени. Хотя, что оно мне это время. Все возбуждённо зашевелились, кто то засмеялся и стал обидно подначивать задавшего вопрос, но в большинстве дембелей поставленный так прямо вопрос возмутил. Кременчуков аж взвился, вскочил с места и. подскочив ко мне, схватил меня за грудки и затряс: — Кто я такой, ты сейчас узнаешь…
Тряс то он меня сильно, совершенно не контролируя себя, поэтому я довольно легко оттолкнул его от себя. Вроде бы толкнул не сильно, но Кременчуков отлетел на сидящих у края стола дембелей, завалив их на пол вместе со стульями.
— Ну, сейчас мне будет звиздец, — молнией мелькнула мысль и я отскочил в угол, чтобы прикрыть спину и поднял кулаки, — драться буду до конца.
Дембеля вскочили со своих мест, но бить меня не торопились, хохоча во всё горло и разглядывая нелепо копошащуюся кучу своих товарищей на полу. Первым вскочил Кременчуков и, зло сверкнув глазами на смеяющихся сослуживцев, подняв кулаки, медленно двинулся на меня.
В это время дверь канцелярии широко распахнулась и в помещении ввалился сержант Широв, который сильным тычком тут же толкнул Кременчукова в грудь. От неожиданного сильного толчка дембель полетел обратно к столу, вновь завалив, только что поднявшихся на пол. Громовой хохот потряс канцелярию, к которому через некоторое время присоединился и сам Кременчуков с упавшими.
Отсмеявшись, Кременчуков задал вполне закономерный вопрос: — Широв, ты то чего? Ты чё лезешь в наши дела? Молодняк пасть начинает разевать на дедушек, руки распускать. Вот мы, в своей батарее, и собрались слегка поучить…, чтобы в следующий раз не повадно было. Так что, если хочешь по присутствовать, то сиди и молчи…
Широв хищно оскалился и сам перешёл в наступление: — А я не понял — ты чего Серёга решаешь за меня, что мне делать? И вообще, не пойму — чего ты дёргаешься? Насколько знаю не тебя под жопу напинали и не тебе обещали рожу набить. Ты чего здесь прокурором выступаешь? Толик получил — пусть он предъяву и делает… Ты то чего лезешь…?
Кремчуков оглянулся на остальных дембелей, с интересом наблюдающих эту пикировку, потом посмотрел на каптёрщика, у которого растерянно бегали глаза, с досадой плюнул, но ещё по инерции продолжал сопротивляться Широву: — Коля, мы все прекрасно знаем что ты шефствуешь над Цехановичем, но сегодня он замахнулся не на тех. Пусть подождёт три месяца и тогда дёргается с другими… А пока он тут никто.
— Ни фига себе никто…, - Широв держался уверенно и пока он здесь, я мог чувствовать себя спокойно. Старослужащий сержант был не только лидером в дивизионе, но и физически сильнее всех и знал, что никто не захочет оспаривать его лидерство и его решения. А пока Широв продолжал напирать, переламывая обстановку в мою сторону, — да, я предлагал ему поддержку, только он сам от неё отказался. Так что Серёга ты не прав. Только меня лично задевает следующее: Цеханович не зассал наехать на дембеля, в присутствии четверых дембелей. А чего они его сразу же на место не поставили? Зассали? А теперь тринадцать дембелей наезжают на одного черпака. Ни фига себе… Вы чего — охерели? Толян, а ты чего сидишь и молчишь? Тебе же напинали, так напинай ему. Один на один — по честному. Как ты, Боря?
Я критически глянул на каптёрщика, который медленно поднялся из-за стола, отодвинув стул в сторону. Был он выше, крепче и наглее меня. И как бы это правильно сказать, более откормленный: разница в весе килограмм пятнадцать не в мою пользу. В обычных условиях я вряд ли выстоял бы против него. Но я был психологически крепче и мне отступать было уже нельзя, впрочем ему — тоже. А сейчас он был растерян, что было мне на руку. Во-первых: самим фактом, что его нагнул черпак. Во-вторых: неожиданной поддержкой меня Шировым, который недолюбливал каптёрщика ещё по прежней службе в батарее. Поэтому я утвердительно кивнул головой и тогда все остальные возбуждённо заревели: — Давай… в бытовой комнате… Толик, уделай его… Толик…
Мы толпой вывалили в коридор и, не глядя по сторонам, сразу же свернули вправо к бытовой комнате, на границу первой и второй батарей. Широв и Рубцов отодвинули в сторону большой стол, освобождая пространство для поединка, а я и Толик в это время засучивали рукава. На середину вышел сержант Широв и поднял руку.
