— Готовы? — Мы оба кивнули головами, сосредотачиваясь на предстоящем бое, а Широв продолжил, обращаясь к присутствующим, — объявляю правила боя. По яйцам не бить. Драться пока кто то не попросит пощады или до нокдауна. Проигравшая сторона никому не жалуется. В случаи равных сил, считаем победу по ударам — у кого больше будет. Рубцов, ты считаешь удары Толяна, я — Цехановича. Все согласны?
— Да, — заревела толпа дембелей, но тут же из толпы вылетел ещё один выкрик, — лежачего не бить…
— Принято, — Широв поглядел на меня, потом на Толика и резко опустил руку, — Бокс…
Я уже успел вспомнить боксёрские позы старшины Николаева с учебки и на слегка согнутых ногах пошёл по кругу. Толик тоже напрягся, согнул руки в локтях, сразу прикрыв солнечное сплетение и челюсть.
— Блин…, - с досадой подумал я и перешёл в наступление, лёгкими, короткими шажками стремительно кинулся вперёд и чуть присев…
— Смирно! — Внезапно прозвучавшая громовая команда голосом командира батареи, ошеломила не только нас с Толиком, но и всех присутствующих.
— Таааак…, - голос, так неожиданно прозвучавший из-за спин стоявших, действительно принадлежал комбату, который стоял в коридоре сзади повернувшихся дембелей. Рядом с капитаном Чумаковым стояли командиры взводов и старшина, — а мы чуть не опоздали к самому главному. Или опоздали? Ну-ка, всем построится.
Все быстро, без суеты выстроились в одну шеренгу и Чумаков сначала молча прошёлся вдоль строя, остановившись на полминуты напротив меня, сделал пару шагов в сторону и поднёс кулак к носу сержанта Рубцова, которого он откровенно не любил, непонятно по какой причине. Но надо отдать должное командиру, своё личное негативное отношение к сержанту он на службу не переносил.
— Ну, что коллега…, - Рубцов изобразил на лице недоумённую гримасу, — не делай вид, что не понимаешь. Я командую днём, ты получается — ночью. Ночной комбат. Неймётся тебе, а ведь до дембеля я могу тебя затрахать насмерть… Понимаешь мой посыл?
Рубцов понимающе и молча кивнул головой, а комбат немного поразмыслив, продолжил: — Поступаем следующим образом. Сейчас всем отбой, а все разборки: подчёркиваю мои разборки — завтра. Если кому то что то не понятно — Рубцов и Широв я завтра с вас и спрошу.
— Товарищ капитан, всё будет нормально — это я говорю, сержант Широв.
На этом всё закончилось, мы разошлись по кубрикам. В течении дня комбат провёл своё собственное расследование и разобрался во всём досконально. Результат был следующий: каптёрщик был снят со своей должности и впервые в службе, наравне стал со всеми привлекаться на занятия. А на занятиях ему доставалось по полной. Здесь никто не считался: дембель ты или нет. Здесь были другие критерии — знание и умение. Чего у Толика не было и он быстро потерял былой авторитет. Конечно, до молодёжи он не скатился, но уже не котировался среди личного состава.
Понятно, что из-за этого он затаил злобу на меня, которую умело поддерживал и разжигал сержант Воробьёв со взвода управления дивизиона. Здесь тоже была своеобразные конкуренция и столкновения характеров. Воробьёв служил в ВУДе с самого начала и как увольняемый претендовал, на последние полгода, на лидерство во взводе управления. Но вдруг во взвод с первой батареи перевели сержанта Широва, которого командир дивизиона и определил старшим. Воробьёв был крепким и сильным парнем, но вступить в открытое противостояние с более сильным соперником не решался. А зная, о покровительственном отношении Широва ко мне, стал каждый день подзуживать Толика на драку. Я знал об этом и был настороже, в принципе об этом знали все в батарее. И дембеля решили ускорить выяснение отношений и сделали это так, чтобы оно произошло один на один.
…Занятия по специальной подготовке проходили на огневом городке, за парком. Подошло время обеда и Смуровский закончил занятия, решив орудия перетащить в парк после обеда.
— Фёдоров, оставишь охрану, а как батарея пообедает, перекатите орудия в парк. Потом по плану.
Старший офицер на батарее отдав указание, закурил и теперь ждал Барабанчука, который ставил свои задачи взводу на послеобеденное время. После чего они спокойным шагом удалились в сторону офицерского городка.
Огневики ещё минут семь собирались, а затем также не спеша построились. Прекратив базар в строю, замкомвзвод распорядился: — На охране орудий остаются рядовой Крицкий…
Бывший каптёрщик возмутился на весь строй: — Я не понял? Что у нас молодёжи нет?
Но сержант Фёдоров невозмутимо продолжил: — Рядовой Крицкий и младший сержант Цеханович. Их после обеда меняют рядовой Хамурзов и Руфулаев. Цеханович, ты старший…
Крицкий перематерился и злобно посмотрел на меня: — Зря ты, Фёдоров, это делаешь… Зря…
Через пять минут батарея ушла и мы остались на огневом городке одни. Крицкий несколько минут бесцельно побродил по окопам и я думал, что на этом он и успокоится. Но тот решительно направился в мою сторону.
— Ну что, Цеханович, побазарим без свидетелей…
