— Если тебе так хочется, давай…, - внезапный и хлёсткий удар кулаком по лицу, отбросил меня на стенку орудийного окопа. А Толик, не теряя времени и чтобы закрепить успех, прыгнул на меня и, не давая подняться, сильно врезал ещё пару раз по лицу кулаком, разбив губу и пустив из носа кровь. Я лежал на спине в неудобной позе, в довершении всего был ошарашен нападением и сильными ударами. Ещё пару таких ударов и он бы вырубил меня. Но Толик, выпустив пар, поднялся и сильно, ещё раз пнув ногой по рёбрам, зашипел: — Ну что, сучара, получил? И так каждый день получать будешь…
Крицкий сел на ящик с учебными выстрелами и дрожащими руками достал сигарету: — Вытри кровь, а то за тебя ещё пи…ды получу от офицеров…
Сломав пару спичек, дембель закурил, а я стал молча вытирать кровь, постепенно приходя в себя.
Сделав несколько судорожных затяжек и справившись с собой, Толик нервно и рвано заговорил: — Вот, что тебе надо, Цеханович? Вечно ты лезешь на рожон… Ушли бы мы на дембель…, спокойно — командуй себе сколько влезет. Сумел подчинить себе Камалетдинова с Дмитриевым — тоже ладно. Это их проблемы. Кстати, с ними тоже неплохо бы разобраться, за то что они Широву накапали насчёт разборок с тобой…
Толик помолчал, а докурив сигарету, щёлчком отправил её за бруствер окопа. Спросил: — Ну что, успокоился?
Хоть я и молчал, вытирая кровь с лица и не возражал своему противнику, в моей душе кипела здоровая и спортивная злость. Всегда придерживался правила — «После драки кулаками не машут», но тут была совсем нечестная драка.
— Нет, Толик, не успокоился. Давай драться, — я последний раз провёл рукой под носом и, убедившись, что кровь перестала сочиться, встал с земли, — давай, по-новой. А то как то не по правилам — взял и напал на меня. Я с тобой разговаривать собирался, а ты меня ударил: подло и нечестно… Чего глаза вылупил? Вставай, махаться будем…
Крицкий в удивлении даже рот открыл, а потом завопил: — Да ты оху…л…, - но в голосе у него уже не было того напора и злости, который должен быть — Толик банально «перегорел».
Я мелкими шажками надвигался на орущего солдата, потом быстро оглянулся и, убедившись что сзади места достаточно, азартно заорал: — Давай, нападай… Фору даю…
В принципе, опыта драк я имел мало. Ну, не драчун был… И во втором этапе драки, тоже мог потерпеть поражение. Хоть и у Толика и не было прежнего напора, он был всё таки здоровей меня и сильней. Но тут я поставил всё на один приёмчик, нам его на занятиях по физо, показывал лейтенант Князев в учебке: очень эффектный бросок через себя. Я кувыркаюсь вместе с ним и сажусь на него. После чего чищу ему харю, по полной программе. По настоящему чищу…
Крицкий подскочил, оря в лицо брызгая слюнями, схватив меня за грудки: — Тебе, что мало…? Ну счас ещё получишь…
Я сделал мелкий шажок вперёд, поставив свои ноги вплотную. Схватил Толика за грудки и потянул его на себя, выводя того из равновесия и заваливая на себя. В падении мгновенно согнул правую толчковую ногу и, когда упал на спину, упёршись ногой в живот противника, сильно толкнул Толика через себя. Крицкий с утробным рёвом перелетел через меня и с силой хлопнулся на землю. А я, перекувыркнувшись через голову, удачно уселся сверху поверженного и полуоглушённого Толика. И пошёл его молотить кулаками: справа-слева, слева-справа: у того только голова моталась по земле, а я вошёл в раж и не знаю чем бы всё это закончилось. Но меня внезапно схватили со спины и с силой оторвали от Крицкого, хотя я и продолжал ещё молотить воздух руками. Весь окоп стремительно наполнился дембелями и остальными старослужащими: одни подняли Толика с земли и, выказывая дружеское сочувствие, приводили его в чувство. Другие толпились около меня, одобрительно похлопывая по плечу и спине.
Драка с бывшим каптёрщиком стала вершиной моего конфликта с дембелями и поставила на нём жирную точку. Толик, несмотря на поражение, сумел восстановить своё реноме в батарее, я же набрал дополнительных очков в глазах практически всех военнослужащих дивизиона. И окончательно стал своим для всего коллектива батареи. Теперь, когда меня ставили старшим команды, все мои приказы и указания выполнялись всеми, в том числе и старослужащими.
Не лишне добавить, что мне пришлось служить в благословенные времена, когда современное понятие «дедовщина» нам было незнакомо. Дедушкой у нас назывался не тот, кто прослужил полтора года или гарцевал в столовой, отбирая сахар, масло, мясо у молодёжи, или качал права молодняку, таких ставили на место сразу же, а тот кто мог показать свои знания, умение на занятиях по боевой подготовке или на спортгородке. Кто свои знания и навыки в боевой работе передавал молодым солдатам. Вот они то и с достоинством и несли звание — «Дедушка».
Машина резко затормозила, заставив нас качнуться в сторону кабины, где уже хлопнула дверь и дробные шаги нашего старшего затихли сбоку заднего борта.
— Чья очередь?
Очередь была моя и, схватив свой вещмешок в одну руку, в другую автомат, шустро выскочил из кузова на асфальт.
