Мы как раз в этот момент подъехали и открывшиеся картина позабавила. Несколько машин: два Вартбурга, Лада, Москвич и Трабант врезались друг в друга и парили разбитыми радиаторами, щеголяя смятыми в гармошку капотами и разбитыми фарами. Больше всех пострадал старый Трабанд, гнилой корпус которого был выполнен из прескартона. И сейчас посередине кучи обломков корпуса сидел, судорожно сжимая руль, водитель. Гудки других автомобилей, гвалт остальных уцелевших и побитых водителей, которые хватаясь за голову бегали среди разбитых машин. Вопли, крики, знакомые слова Schaise…, Dumkopf…, Teifel…, летали над разворошенным перекрёстком. А среди этого стоял озадаченно-удивлённый регулировщик, всем своим видом показывающий: — Чё за фигня??? Чё происходит…? Я ведь рулил, как положено… Чего они в кучу съехались????
Хороший подзатыльник и пендаль под жопу от капитана, вывел его из задумчивого состояния. Солдат шустро побежал за старшим, вскочил в кузов и мы умчались по своим военным делам, оставив водителей разбираться друг с другом, в ожидании дорожной полиции…
Из небольшого своего регулировочного опыта я знал, что следующая колонна будет где то через сорок минут, поэтому решил слегка перекусить. Пододвинул к себе вещмешок и достал картонную упаковку сухпая.
— Так…, что там у нас есть? — Открыв коробку, стал перебирать банки, — Каша рисовая… Не потянет…, пока. Каша гречневая с мясом… Сейчас пожалуй тяжеловата будет. Может галеты зажевать или сухари? Так, фарш колбасный. Вот это уже интересней, тем более что во фляжке плескался хорошо заваренный сладкий чай. Ничего что он холодный. А если отрезать шмат сала и с черняшкой? Да, пожалуй это более лучший вариант.
Я отложил в сторону коробку с консервами и стал примериваться, как от приличного куска сала, аппетитно покрытого крупными крупинками соли отрезать тупым штык-ножом аккуратный кусочек сала. Мда, наверно не получится — только искромсаю.
Мой взгляд остановился на банке с колбасным фаршем и я решил провести эксперимент: Бушмелев в учебке рассказывал, что если сильно потереть донышком банки об асфальт то её можно аккуратно открыть и без ножа.
Подхватив автомат в одну руку, во вторую банку, я вышел на асфальт и, выбрав ровный и чистый кусок дорожного покрытия, присел на корточки и с азартом стал тереть банкой об асфальт. Через сорок секунд интенсивной тёрки кромки банки срезались и теперь оставалось только поддеть штык-ножом кругляшок жести, чтобы добраться до колбасного фарша. Я до того увлёкся этим процессом, что не заметил как ко мне тихо подкатила низкая, хищной формы, защитного цвета западная машина, из которой за мной с интересом наблюдали два английских офицера английской миссии связи.
— Оп па-на…, - я даже вздрогнул от такой неожиданности и с досадой сплюнул на землю от потери бдительности. Решительно встряхнув автоматом, поднялся и направился к кусту, где уселся рядом с вещмешком.
Ситуация складывалась неприятная. Особенно после того как я из-за этих миссий связи чуть пару недель назад не влетел в дисбат, открыв по ним огонь из автомата.
После Потсдамской конференции в 1945 году, когда союзники-победители договорились о разделе Европы, в том числе и о разделе Германии, было принято решение: для контроля за пребыванием вооружённых сил в обоих Германиях создать четырёхстороннюю военную миссию связи из представителей США, Франции, Англии и СССР. Данная миссия будет следить за тем, чтобы на территории Германии не увеличивалась численность воинских контингентов союзников, чтобы на её территорию не ввозились ударные комплексы вооружений, не разворачивались подразделения десантников и многое другое за чем они должны были следить. По сути дела эти миссии занимались банальной разведкой. Не знаю как на территории ФРГ, но в ГДР были многочисленные зоны, куда миссии связи Франции, Англии и США не имели право заезжать. На границах этих зон стояли информационные щиты, где на четырёх языках было написано — «Проезд военных миссий связи запрещён». Такие зоны были, как правило, в местах дислокаций советских войск и немецкой национальной армии, а также в районах занятий и учений. Но зачастую они нарушали эти запреты, проезжали к нашим гарнизонам, фотографировали их и собирали другую развед. информацию. И если их застукали там, то должны были задерживать. Вот две недели назад мне и «повезло». Я, будучи разводящим, и попытался их задержать в районе ВАПа, применив оружие. Что было потом, вспоминать достаточно неприятно. Меня за эту стрельбу чуть в дисбат не сплавили. Оказывается, их нужно было задерживать без стрельбы. А я откуда знал?
Поэтому сейчас довольно недружелюбно смотрел на англичан, вальяжно развалившихся в салоне красивой машины. Здесь они имели право находится, поэтому и чувствовали себя спокойно.
— Товарищ… товарищ…, - на русском языке, но с сильным акцентом обратился один из них, — как служба идёт?
— Чего надо? — Агрессивно спросил я.
— Товарищ…, иди сюда мы тебе журнальчиков дадим… ещё какую-нибудь литературу… Почитаешь…, полистаешь…
— Да, знаем что вы там даёте. Порнуху небось?
