В конце 1953 года Совет национальной безопасности завершил разработку новой военной доктрины, получившей название "массированного возмездия". Объясняя ее смысл, Даллес говорил: "Мы живем в мире, в котором всегда возможны критические ситуации, и наше выживание может зависеть от нашей способности встретить эти кризисы. Чрезвычайные меры дороги; они поверхностны, и они означают, что враг держит инициативу… Мы хотим для самих себя и других свободных наций максимальных средств устрашения по сносной цене. Местная защита должна быть подкреплена далее устрашающей силой массированного возмездия… Основное решение состоит в том, чтобы зависеть в первую очередь от огромной способности к возмездию мгновенно, средствами и в районах по нашему собственному выбору". Даллес провозгласил эту доктрину официально в своем выступлении в Совете по международным отношениям в Нью-Йорке 12 января 1954 года.
На совещании в Белом доме в конце декабря 1953 года Эйзенхауэр объявил о готовности развязать превентивную "тотальную" термоядерную войну. Одной из целей военной политики США, заявил он, должно быть обеспечение "резервов достаточной силы, чтобы противостоять "партизанской" войне в одной или самое большее двух местностях. Если же конфликты возникнут одновременно в большем количестве мест, тогда мы автоматически окажемся в большой войне… В этом случае нашей целью в первой фазе такой глобальной войны должно быть предотвращение катастрофы, пока мы в свою очередь не обрушим наши ядерные запасы на агрессоров. После этого у нас будет время продолжить войну до победы".
В условиях утраты монополии на атомное оружия и прорыва СССР в создании термоядерной бомбы США старались все более полагаться на преобладание у них количественных запасов атомных бомб и средств их доставки – стратегической авиации. Председатель Объединенного комитета начальников штабов адмирал Редфорд заявлял: "Сегодня акцент действительно делается на создании, поддержании и использовании воздушной силы… Президент США, министр обороны и комитет начальников штабов едины в своем убеждении, что наша страна будет сохранять национальную воздушную силу, превосходящую авиацию любой другой державы в мире".
Наращивание военного потенциала страны сопровождалось нагнетанием страхов по поводу вероятности скорого развязывания войны. В американских городах были повсеместно установлены указатели бомбоубежищ и регулярно проводились учебные воздушные тревоги. Оказавшись впервые в США в сентябре 1959 году, я увидел на стенах подземных тоннелей для городских трамваев в Вашингтоне указатели "shelter" ("бомбоубежище"). Такие надписи я видел в Москве лишь во время войны.
В американских школах постоянно проводились занятия, в ходе которых школьников обучали правилам поведения в случае ядреной войны. В своем романе "Список Маккарти" Мэри Макки вспоминала: "Мы послушно складывались в то положение молитвы и покорности, известное только детям 50-х годов: ноги согнуты, голова – между коленями, руки подняты, чтобы защитить тот уязвимый, невидимый нерв, который плавал где-то в темноте за нашими глазами". Учителя демонстрировали детям карты их городов, на которых был точно указан эпицентр взрыва вражеской ядерной бомбы.
В результате в сознание американцев прочно укоренилась вера в реальность советской, или русской угрозы. Домашние хозяйки рассказывали мне тогда, что, услыхав вой полицейской сирены или тревожный сигнал по телевизору, предшествующий рекламному ролику, они пугались и думали о том, что началась война. Удивительным образом, в США, которые находились за тысячи километров от СССР, страх перед войной был гораздо сильнее, чем в нашей стране. И это несмотря на то, что СССР был окружен американскими военными базами, а у его границ постоянно дежурили американские бомбардировщики с ядерным оружием на борту.
Страх перед советским нападением нагнетался и в ходе уроков антикоммуниза, которые проводились во многих школах США. В ходе них СССР изображался чудовищной державой, стремящейся поработить США и другие страны "свободного мира".
Антикоммунизм служил также идеологическим орудием для подчинения других стран мира Соединенным Штатам. Это можно было видеть на примере Латинской Америки. В конце Второй мировой войны и первые послевоенные годы в странах этого региона значительно выросла популярность коммунистических партий. Их численность достигла в 1947 году 400 тысяч человек. На выборах 1945 года в составы учредительных собраний штатов Бразилии и Федерального учредительного собрания было избрано 73 коммунистов. В 1944 году коммунисты Эквадора и Кубы, а в 1946 году коммунисты Чили вошли в правительства этих стран. В этих и ряде других стран осуществлялись социальные преобразования в интересах широких масс, которые встречали сопротивление господствовавших американских компаний.
