– Хорошо, – наконец сказала гостья. – Координаторы согласны. Более того, они одобряют вашу инициативу, примете двадцать доз, половину за час, половину – перед контактом. Можете не колоть, а выпить.
Она отковырнула боковую крышку коробочки, прицепленной к планшету, достала маленький тёмно-синий флакончик с синей резиновой крышкой. Внутри был насыпан светло-кремовый порошок.
– Здесь двойная доза, добавите доверху любую жидкость, лучше – спирт, но можно и физраствор, смотря как будете использовать. Хранится не больше года, – Ирина поставила склянку на стол. – Теперь вот ещё.
Она снова залезла пальцем в коробочку, достала синий камушек на цепочке.
– Это компас, Дмитрий Сергеевич. Он обнаружит артефакт в пределах двух километров и будет отклоняться в его сторону. А когда найдёте, вы должны сжать кристалл в ладонях и продержать так минимум полчаса.
– И что произойдёт?
Моя собеседница набрала что-то на планшете, подождала, пока придёт ответ.
– Координатор говорит, что этот организм будет рассматривать вас как временного носителя и попытается захватить. Не сопротивляйтесь, раствор в вашей крови всё сделает сам. Как только камень станет прозрачным, он – безопасен, и его можно уничтожить.
– Не пойму, – честно признался я, – а почему сразу-то уничтожить нельзя? Сжечь там или молотком разбить?
– Потому что, – Ирина вздохнула, – я не знаю. Хотите эксперименты ставить, да ради бога, сколько угодно, это ваша жизнь, а не моя. Да, вот ещё, на Луне вы будете без поддержки координатора, никто вам не поможет, так что постарайтесь не провалить задание. У вас на это целый год, третьего шанса у этого мира может и не быть.
– Что это значит?
– Не знаю. Я передаю только то, что получила от них, – женщина встала. – Да, ещё, как я поняла, у вас скоро закончится срок участия в программе из-за штрафа. Ситуация критическая, срок продлят, а штраф через некоторое время, если будете стараться – спишут, но терминал всё равно пока будет недоступен. Мой вам совет, личный – не наделайте новых глупостей, другого шанса не только у этого мира, но и у вас лично может не быть.
Ирина взялась за ручку двери, когда я её окликнул:
– Если что-то изменится, я могу вам позвонить?
– Нет. Этому телу осталось немного, может быть, неделя или две, а потом меня здесь не будет.
– У меня ещё есть лекарство, – зачем-то предложил я. – Оно ведь поможет?
– Я уж испугалась, что вы его всё вкололи, от резкой отмены такая ломка, что можно умереть, – женщина печально улыбнулась. – И нет, спасибо, конечно, но, честно говоря, идея глупая. У меня отличный страховой полис, и вообще, этот мир мне не очень нравится.
Она вышла, аккуратно защёлкнув замок. А я остался сидеть с флаконом лекарства непонятно из какой реальности, ювелирным украшением и слегка отвисшей челюстью. Вот эта фраза, про ломку, была очень неприятной, к нам в больницу привозили наркоманов – они очень не любили свой организм, и врачам приходилось его чинить. Не всегда получалось сделать это вообще, и очень редко – за день-два. Остальные что только не делали, чтобы добыть новую дозу, начиная от банальной взятки медсестре и заканчивая попыткой взлома металлического шкафа с лечебной дурью. Ну а если не удавалось, то мучились они очень сильно и громко. Мне бы так не хотелось.
– Доза в неделю, – пообещал сам себе. – Нет, по одному дню буду прибавлять. Со среды.
Со среды, потому что чувствовал я себя после недельного перерыва ну очень хреново, и даже субботний укол не очень положение поправил. Сел с календариком, начал рисовать кружочки, десятый выпал на второе августа. Отличный день для того, чтобы завязать с инопланетным коксом. Но потом вспомнил про ударную дозу и пять уколов решил оставить про запас.
Димка припарковал скутер возле потрёпанного «логана» и решил перед сменой перекурить. Он уселся на парапет, покачивая ногами, погода стояла солнечная, с еле заметным ветерком, и тёплая – до лета оставалось рукой подать. Парковка медленно заполнялась, те, кто побогаче, стоматологи всякие, урологи-венерологи, проктологи и приближенные к главврачу, высаживались из личного транспорта, кто победнее – шли пешком или на велосипедах добирались. Зарплата медиков шиковать особо не позволяла. Завхоз, дядя Паша, одетый по-летнему – в шортах и майке, шкрябал метлой по асфальту. На дядю Пашу заглядывался весь медицинский персонал женского пола, особенно средних лет. Димка автоматом отметил, что фигура у него похожа на соболевскую, такая же подтянутая и мускулистая. Лицо в многочисленных шрамах, с повязкой на одном глазу, и натянутая на голову косынка делали завхоза похожим на откинувшегося с корабля старого пирата. Или на бывшего военного.
Чуров приехал, когда Димка давил окурок в урне, махнул рукой, мол, подожди, защёлкнул пультом двери своего «аутландера» и не торопясь дошёл до двери.
– А ну пошли со мной, – мотнул головой врач-лаборант и чуть ли не пинком пропустил Куприна вперёд.
– Ты чего, Василич, охренел? – Димка дёрнулся, чтобы пробить двоечку, но вовремя остановился.
