Димка ему тоже был благодарен – за короткое прощание, про больницу он сболтнул зря, обычно люди, когда узнавали, где он работает, тут же начинали жаловаться на болезни, требуя как минимум консультации, а лучше – лечения на месте.
Дверь в тринадцатую квартиру была потрёпанная, почти как у Соболева и его соседей. Дима постучал, подождал, потом нажал кнопку звонка, ещё раз постучал. Открылась не эта дверь, а соседняя, Майя стояла с веником и совком в руках, вся пыльная и злая.
– А, это ты. Чего припёрся?
– Поговорить надо.
– Всё уже обсудили.
– Да погоди ты, – Димка протиснулся в квартиру, поелозив по небольшой женской груди. – Ответь на вопрос. Ты из-за меня уволиться собралась?
– Слишком ты много, Куприн, о себе думаешь.
– Ладно. Вот, держи, – он вытащил из кармана лист бумаги, протянул.
– Что это? – Майя подозрительно посмотрела на листок, но не взяла.
– Это чтобы между нами не было недопонимания, – дипломатично ответил молодой человек. – Ты, Майя Михайловна, пожалуйста, прочитай. Минута, и я уйду.
– Ладно, – девушка бросила веник и совок на грязный пол, взяла такими же грязными пальцами бумажку, развернула, пробежала глазами. – Теперь объясни.
– В общем, Кирилл Нефёдов мне не отец. Я эту справку у бабушки в документах нашёл, уже когда она умерла. На дату посмотри.
– Две тысячи десятый год.
– Да, мне тогда восемь лет было, она тест ДНК сделала, у деда взяла образец и из отцовых вещей, а потом меня к себе забрала. Значит, тоже сомневалась, родной я ей или нет.
– На принтере напечатал? – Майя повертела лист со всех сторон. – Нет, вроде настоящий, я эту лабораторию знаю, до сих пор работает. Ладно, но это ничего не меняет, точнее, для нас. Между нами всё кончено.
– Договорились. Только ты уж, пожалуйста, выйди на работу, а то меня твоя будущая мачеха со свету сживёт, – Димка сделал жалобное лицо. – Ну и я тебе здесь помогу, всё равно у Чурова на три часа отпросился.
– Так уж и быть, – девушка рассмеялась. – В честь того, что мы не родственники. Но будешь мне должен, одной уборкой не отделаешься.
Я огляделся – комната была чистой и пустой. Вещей набрался большой рюкзак, мебель, как оказалось, почти вся принадлежала жэку, Соболев только матрац новый себе купил и кресло. Кресло я продал Лифшицу вместе со столом за сто сорок пять рублей, из них сорок жэк забрал за стол, по балансовой стоимости. Матрац оставил новому жильцу совершенно бесплатно, пускай шикует. Только, чувствую, не будет порядка больше в этом доме, новый дворник, который приходил вчера, дышал перегаром и одет был неряшливо. Мирошкину я насчёт него предупредил, чтобы приглядывала, раз она старшая, а он совсем не майор.
Гаспаряну моя идея со старшим по подъезду понравилась, лейтенант обещал подыграть при случае, а бабке выписал справку.
– Уезжаешь, значит, за длинным рублём? – спросил он.
– Не такой уж он и длинный.
– Ну не говори, в зонах этих зарплаты в два, а то и три раза больше наших, только пропадает народу много, ты уж поберегись. И извини, что алкашом тебя называл.
– Замяли, – я встал, подхватил рюкзак одной рукой, а велосипед – другой. – Ключи отдаю вам, товарищ лейтенант, потому что контингенту здешнему доверия мало.
– Удачи, товарищ майор, – милиционер пожал руку, запер за мной дверь.
До нужного мне места предстояло крутить педали километров тридцать, после позавчерашнего укола – только в удовольствие. Рюкзак почти не оттягивал плечи, опираясь на багажник, титановая эластомерная вилка глотала небольшие выбоины в асфальте без судорог, солнце светило в левое ухо, настроение почему-то было замечательное. Машин на дороге почти не было, изредка приходилось съезжать на обочину, пропуская автобус или случайную легковушку; меня обгоняли другие любители двухколёсного транспорта – на мопедах и мотоциклах, пешеходы на остановках смотрели с завистью. А что тут завидовать, не надо лениться, конечно, проще дать кондуктору гривенник и сидеть на дерматине сорок или пятьдесят минут или стоять, вцепившись в поручень, чем глотать дорожную пыль.
Я поправил платок, повязанный вокруг лица, и тёмные очки. Продавец в спортмагазине очень удивился, когда с утра получил полную сумму за кредитный транспорт, и в знак признательности отрегулировал мне тормоза и цепь. В кармане лежали ордена, сберкнижка, документы и два флакона, без которых Соболеву не жить, есть такой нехороший шанс.
В полутора километрах от Волги шоссе, идущее вдоль канала, делало поворот к железнодорожным путям, а прямо за ними начинался забор, идущий вдоль лесополосы. Путь преграждал шлагбаум и два поста охраны.
– Документы.
Сержант подождал, пока я вытащу из кармана красную книжечку, ушёл в будку, висящую на металлоконструкции, и вернулся минут через пять. За это время мимо проехала чёрная машина, её пропустили через первый пост, а на втором остановили, проверяли не только документы, но и багажник, вокруг автомобиля прошёлся солдат с каким-то прибором, а водитель расписался в журнале.
