– На обороте был мой номер телефона.
Странно, я ничего такого не помнил. Прочитал, сложил вчетверо, убрал в карман, потом перепрятал – засунул за обивку двери снаружи, в дырку в дерматине возле замка. Там этот листочек и лежал с тех пор. На бумагу налипла какая-то грязь, но текст сохранился. Я развернул листок, перевернул чистой стороной.
Действительно, в углу мелко-мелко были написаны десять цифр и имя – Ирина. Карандашом.
– Ирина?
– Да.
– У меня есть вопросы. До хрена вопросов.
– Дмитрий, – гостья покачала головой, – у вас на это было тридцать суток. Контракт проводника закончился, мне, знаете ли, не улыбается платить штраф только за то, что ваше любопытство удовлетворила. Давайте ко второму вопросу перейдём.
– Подождите, – я вспомнил Лямфельда, – а если я заплачу? Ну и вам, и штраф?
– У вас отрицательный баланс, товарищ Куприн, мне, как проводнику, информация приходит постоянно. Точнее, приходила. Или вы за последние три часа заработали два-три десятка тысяч единиц? Нет? – она достала планшет, такой же, какой был у меня в подвале на другой стороне, только к этому ещё какая-то коробочка была прицеплена. – Шесть тысяч новый контракт, плюс двести единиц в день сопровождение, минимум десять дней. Дешевле заплатить справочной службе.
– И такая есть?
– Всё у вас в терминале, Дмитрий Сергеевич. Будет доступ, уделите время, разберётесь. Ну что, с этим закончили?
– Да.
Ирина посмотрела на меня с жалостью, вздохнула.
– Ладно, один вопрос, только он не должен касаться деталей программы, которые вы можете использовать для погашения долга, и не входит в перечень запретных для обсуждения. У вас три попытки, попробуйте угадать.
– Значит, такой перечень есть? И как его получить?
– Две попытки вы использовали, осталась одна.
Я сплюнул. Сначала мысленно, а потом физически, слюной на пол.
– Так и знал, что на какого-нибудь юриста наткнусь. Хорошо, что такое страховка и зачем она нужна?
– Формально это два вопроса, ну ладно. Надеюсь, меня не накажут, – женщина лукаво улыбнулась. – Сейчас вы живёте в двух мирах, в двух оболочках, одна из них умрёт раньше, другая позже, это естественный процесс, и его, по крайней мере здесь, не остановить. Что вы будете делать, когда останется одна, а единиц на следующую может не хватить, или вы не захотите жить на две стороны одновременно?
– Не знаю.
– Страховка. Платите каждый год, и когда единственная оболочка умирает, вы получаете новую, в зависимости от выбранной суммы. Очень выручает, если смерть – неожиданная, или не хочется зря тратить единицы на двойное существование. И вообще, она, эта двойная жизнь, очень утомительна, первые два-три раза ещё куда ни шло, а потом лучше без всех этих волнений.
– Разве не в этом смысл программы? – я удивился.
– Если вы искатель острых ощущений или новичок – да. Но в основном обходятся одной, а вторую берут в конце жизни, это, так сказать, почти бессмертие. С ограничениями, о которых вы узнаете сами, потому что я на ваш вопрос ответила.
– Спасибо. Так что за второй вопрос?
– У координаторов для вас задание, – Ирина достала из сумки листок, протянула мне. – Стоимость – сорок тысяч.
Я развернул листок, на нём были написаны координаты.
– Что это?
– Место, которое вы должны найти на Луне. Квадрат со стороной в тридцать километров, где-то там полость начинается под слоем породы, примерно восемь метров глубиной, пробурите ход, проберётесь и уничтожите носитель.
– Что?
Женщина вздохнула.
– Дмитрий, я вам сейчас как попугай повторяю то, что мне передали, а сама ни слова не понимаю. Вы нашли на Луне носитель чужой информации, вскрытый метеоритом, и вы, а точнее, Соболев – единственный, кто не прикладывал его к незащищённой коже, но держал в перчатке, и из-за этого ваше тело получило частичную резистентность. Откуда-то координаторы знают, где он находится и что это такое, и хотят, чтобы вы его уничтожили. Вы понимаете сами, о чём речь?
Я кивнул.
– Примерно.
– Отлично, потому что я – нет. Итак, вы ищете артефакт, а потом его уничтожаете. У вас ещё осталось лекарство, в ампулах?
– Да-а, – с сомнением протянул я.
– Надеюсь, что осталось, потому что доставка ещё одной партии влетит, как тут говорят, в копеечку. Не позднее чем за час до контакта, а лучше сразу перед ним, вколете себе десять кубиков.
– Позвольте! – я сразу почувствовал, что меня хотят, как говорится, поиметь, к тому же во флаконе с глазными каплями как раз эти десять миллилитров и остались. – За курс я заплатил, и это лекарство моё. Если координаторы пожелают, могут выкупить, ну скажем, по пять тысяч за кубик.
Ирина уставилась на меня так, словно я что-то очень умное сказал.
– Значит, отказываетесь? – уточнила она.
– Нет, но эти десять кубиков я хочу получить. А лучше двадцать, чтобы наверняка.
Женщина спорить не стала, провела пальцем по планшету и что-то начала набирать на высветившейся клавиатуре. Знаков там было гораздо больше, чем на моей, штук пятьдесят навскидку, со своего места я их разглядеть чётко не мог, но знакомые уловил, они шли отдельно, в двух верхних строках.
