Каждый день она незаметно для множества вечно спешащих созданий преображалась: ветки едва заметно двигались, желая уловить как можно больше света и тепла, корни торили дороги в земле, искали пищу и воду, пробивая себе путь вглубь, и стремясь во все стороны. Пина становилась всё выше и крепче. Те, кто совсем недавно мог, походя, не заметив, сломать хрупкий росток, отчаянно сражающийся за своё место под солнцем, сегодня уже деликатно обходил подросшую красавицу. Дожди, ранее заливавшие молодое деревце чуть ли не по самую макушку, сейчас уже едва омывали ей ноги, а снега, засыпающие спасительным белым покрывалом, сберёгшим дитя от морозов, не могли добраться теперь даже до её колен. Ветры лишь чуть гнули стройное тело, и Пина словно склонялась пред миром, благодаря его за подаренную жизнь, жизнь полную сладостного ожидания нового дня.
Со временем у неё появились друзья. Соседние деревья рассказывали ей истории о своих радостях и печалях, птицы останавливались на отдых, получая в награду за порцию новостей, принесённую из дальних краёв, порцию орехов. Но был некто, кто интриговал её больше всего.
Как только сумрак раннего утра начинал рассеиваться, а Пина, верная собственным привычкам, гасила голубоватые огни иголок, появлялся ОН. Всегда в одно и то же время, тяжёлые шаги возвещали о приближении человека. Большой, даже немного грузный, чуть переваливаясь с бока на бок, он шествовал по обочине дороги, поднимая старыми, стоптанными сапогами облачка пыли. Сильный, но добрый, он каждый раз приносил Пине в детстве вкусную еду: с торжественным видом ставил свой большущий мешок на землю, и со словами: «Посмотрим, что у нас тут», доставал из такого же пропылённого волшебного сидра порцию угощения. Своими огромными ручищами он заботливо и очень осторожно разрыхлял почву, не задевая хрупких ещё корней, и щедро сыпал с таким трудом принесённое издалека добро. Он не скупился никогда, любовь к Пине всегда наполняла его радостью, и дерево отвечало тем же, даря своему благодетелю душевное тепло.
С тех пор прошло уже много лет, но человек нет-нет, а заходил проведать свою любимицу, каждый раз задирал голову вверх, удивлённо восклицая: эко, как вымахала! Пина действительно неудержимо стремилась в небо, и постепенно добрый великан перестал казаться таким уж большим.
