В любом случае Л.Д. Троцкий с его принципиальностью отвлекал сталинско-бухаринское руководящее ядро ВКП(б) и Исполкома Коминтерна от практической деятельности. Устами Дмитрия Захаровича Мануильского Л.Д. Троцкому было брошено обвинение в том, что Объединенная оппозиция «представляет собой балласт», мешающий партийной работе[881].
19 октября 1926 г. профессор Н.В. Устрялов в выпущенной им в Харбине дискуссионной статье «Кризис ВКП (в порядке дискуссии)», комментируя недавнее выступление секретаря ЦК ВКП(б) В.М. Молотова, написал об «угасании старых партийных звезд»[882], когда «Зиновьева рабочие встречают криками “дезорганизатор” и “ренегат”, Троцкого и прочих тянут за выступления в ближайший райком, [Т.В.] Сапронова гонят с митинга, блистательного [К.Б.] Радека не желают читать. Вчерашним вождям, как некогда Дантону, не дают даже объясниться перед суровым приговором. Несомненно, симптомы многозначительные.
Между 21 и 25 октября 1926 г. И.В. Сталин написал тезисы «Об оппозиционном блоке в ВКП(б)» по поручению Политбюро ЦК. Одобренные Политбюро, тезисы 26 октября были обсуждены и утверждены Объединенным Пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б), а 3 ноября единогласно приняты XV Всесоюзной партконференцией[885]. В тезисах говорилось: «Основным фактом в развитии внутрипартийных отношений в ВКП(б) после XIV съезда (осудившего принципиальные взгляды Новой оппозиции) является то обстоятельство, что Новая оппозиция (Зиновьев, Каменев), боровшаяся раньше против троцкизма, против социал-демократического уклона в нашей партии, перешла на сторону идейных позиций троцкизма, что она целиком и полностью сдала свои прежние общепартийные позиции троцкизму, выступая теперь за троцкизм с таким же жаром, с каким она выступала раньше против троцкизма. Переход Новой оппозиции на сторону троцкизма определили два главных обстоятельства: а) усталость, колебания, чуждые пролетариату упадочные настроения и пораженчество среди сторонников Новой оппозиции перед лицом новых трудностей в переживаемый переломный период, причем нынешние колебания и пораженчество Каменева и Зиновьева возникли не случайно, а как повторение, рецидив тех колебаний и упадочных настроений, которые проявили они девять лет назад, в октябре 1917 г., перед лицом трудностей тогдашнего переломного периода; б) полное поражение Новой оппозиции на XIV съезде и возникшее в связи с этим стремление добиться во что бы то ни стало объединения с троцкистами для того, чтобы объединением двух групп, троцкистов и Новой оппозиции, возместить слабость и оторванность этих групп от пролетарских масс, тем более, что идейные позиции троцкизма вполне отвечали нынешним упадочным настроениям Новой оппозиции. Этим же нужно объяснить тот факт, что оппозиционный блок превратился в сборный пункт всех и всяких, осужденных партией и Коминтерном, обанкротившихся течений внутри ВКП(б) и вне ее, от [группы] “демократических централистов” и Рабочей оппозиции в ВКП(б) до “ультралевых” оппортунистов в Германии и ликвидаторов суваринского толка во Франции[886]. Отсюда же вытекают та неразборчивость в средствах и беспринципность в политике, которые легли в основу существования блока троцкистов и Новой оппозиции и без которых они не могли бы собрать воедино разнообразные антипартийные течения. Таким образом, троцкисты, с одной стороны, и Новая оппозиция – с другой, вполне закономерно встретились на общей платформе социал-демократического уклона и беспринципного объединения разнообразных антипартийных элементов в борьбе против партии, образовав, таким образом, оппозиционный блок, представляющий – в новой форме – нечто вроде рецидива Августовского блока (1912–1914 гг.) [во главе с Троцким]»[887].
