Сталин против Зиновьева полностью

В кулуарах заседаний актива Московской организации ВКП(б) по итогам Октябрьского 1927 г. Пленума ЦК и ЦКК состоялся весьма показательный диалог, приведенный по свежим следам большевиком Шириным: «…мне вчера пришлось на активе Московской организации слышать разговор между т. Лобовым [С.С.] (ленинградский рабочий), который теперь является председателем ВСНХ РСФСР. Он сказал т. Каменеву: “Что же ты, Лев Борисович, сейчас ставишь вопрос о Сталине, ссылаясь на завещание Ленина, что он не может быть генеральным секретарем, но вспомни, как ты меня сам посылал к Сталину на квартиру, кажется, раза четыре, уговаривать его, чтобы он дал согласие стать секретарем ЦК нашей партии, а ведь завещание Вл[адимира] Ильича было уже тогда нам известно”. На это Каменев (и никакого “товарища”. – С.В.) говорит: “Семен, это было раньше, а теперь дело другое. Тогда мы были со Сталиным, тогда мы были вместе и вели все правильную линию, а теперь мы объединились и ведем борьбу против неправильной линии Сталина”. Лобов говорит: “Ведь ты знал, что у Сталина «грубый характер», который не позволит сплотить нашей партии, зачем же упрашивали его тогда стать секретарем, ведь я, насколько помню, тогда указывал на это”. Каменев на это отвечал: “Ведь если сравнить его недочеты с теми недочетами и ошибками, которые имеются и у отдельных товарищей из нас, то его недочет явится по существу мелочью в общей сумме наших ошибок и это не будет влиять на руководство нашей партией”. Вот какой был вчера разговор между т. Лобовым и Каменевым. Теперь, когда т. Сталин проводит правильную линию партии, оппозиционеры говорят, что есть только сталинская фракция, а партии нет. Да ведь это ни на что не похоже»[1152].

На следующий день на собрании актива Бауманской районной организации ВКП(б) В.В. Куйбышев с возмущением поведал в докладе: «Когда была раскрыта нелегальная типография, когда было доказано, что оппозиция конспиративно от партии вместе с буржуазными интеллигентами организовала нелегальную подпольную типографию, то видные члены оппозиции Преображенский, Серебряков и Шаров обратились в ЦК с письмом, в котором они заявляли, что берут [на себя] ответственность за эту типографию, и настолько издевательски относились к ЦК, что внесли предложение о том, чтобы им была возвращена типография обратно и чтобы им было разрешено печатать свои оппозиционные документы в типографии, которую они сами укажут»[1153].

26 октября 1927 г. в делопроизводстве Сокольнического райкома ВКП(Б) г. Москвы появилось и «Сообщение т. Колковского» – о нелегальной организации оппозиционеров:

«По вчерашней записке, которую я получил от т. Школьникова и в которой он говорил о том, что на вчера было назначено собрание “актива” нашего района, куда он был приглашен т. Шумовым, работающим в Сок[ольническом] [рай] совете, я могу сказать следующее:

Шумовым он был извещен о том, что прежде чем явиться на квартиру, где будет [проходить] собрание, они все будут собираться на Варварской пл. у остановки трамвая. Когда Школьников туда приехал, то ему ребята, в т. ч. и Шумов, сообщили, что квартира, где они должны были собраться, в Козьмо-Демьяновском переулке, провалена, так как кто-то из ГПУ (очевидно, из служивших в ГПУ оппозиционеров) сообщил о том, что квартира провалена и надо собраться в другом месте. Тогда всех, которые собрались на Варварской пл., направили на другую квартиру, находящуюся в Б. Спасском переулке. Относительно номера дома и квартиры ему неудобно было интересоваться, так как он был окружен товарищами, но номер телефона, находящегося в квартире, он успел заметить. Этот номер телефона, находящегося на квартире, он успел заметить. Этот номер телефона 4—30–15.

Квартира была хорошо обставлена. Там имелись рояль, люстра и т. д. Всего их было 50 человек, причем из тех, кого Школьников знает, присутствовали с завода СВАРЗ Шапкин, Егоров, Филиппов и еще один, которого он не знает по фамилии. С Геофизики присутствовали товарищи, которых он не знает, с Кожзавода-школы присутствовало 3 товарищей – молодые, один из них в прошлом году учился со Школьниковым на редакторских курсах при РК. Дальше – присутствовали трое товарищей из Русаковского трампарка, затем из Госбанка и железнодорожники. Так как он железнодорожников вообще не знает, а также не знает и фамилии остальных, то он мне не мог сообщить персонально, кто присутствовал на этом собрании.

Когда они собрались, то из этих 50 человек присутствовало только три женщины и, видимо, одна новая, которую можно было считать не из актива, так как хозяйка квартиры, когда вышла, обратилась к присутствующим и, намекая на одну из трех женщин, говорила, что “среди нас есть некоторые товарищи из «правоверных»” (очевидно, намекает на товарища – за линию ЦК).