Делегаты могли посетить московский Музей западного искусства, им предлагались экскурсии в планетарий, билеты в кино на «Путь энтузиастов» и «Три песни о Ленине» Дзиги Вертова. В одном из московских театров шла пьеса «Чудесный сплав» — комедия Владимира Киршона о молодых оптимистах. Пастернак с компанией сходили на пробу в недавно открытый в Москве грузинский ресторан «Арагви», где обед стоил небольшое состояние. Подавляющее большинство делегатов участвовали в торжествах по случаю Дня авиации (18 августа). Горький устраивал у себя на даче приемы для иностранных гостей и близких знакомых[1285]. Кроме того, для делегатов был устроен специальный показ документального фильма «Челюскин» о 104 пассажирах этого парохода, который затонул в арктическом рейсе, после чего они несколько месяцев провели на льдине, пока их за 28 рейсов не вывезли на материк отважные советские летчики, в честь которых был устроен парад в Москве[1286]. Сталин приветствовал ученых и моряков с «Челюскина» на Белорусском вокзале в Москве. Советское радио привлекло к неудачной экспедиции внимание всего мира, но диктатор, насколько известно, отклонил предложение американцев об оказании помощи[1287].
Жданов в своем выступлении на съезде призвал к тому, чтобы литература изображала «действительность в ее революционном развитии» с целью «идейной переделки и воспитания трудящихся людей в духе социализма». Он требовал «сочетани[я] самой суровой, самой трезвой практической работы с величайшей героикой и грандиозными перспективами»[1288]. Ораторы предлагали различные способы достижения этой цели. «Мы должны сказать нашим художникам: „Все позволено“, — призывал 34-летний сценарист Натан Зархи. — Все, что служит защите нашей родины, ее укреплению, торжеству коммунистических, большевистских идей, все, что ведет к повышению советской культуры и расцвету творческой индивидуальности людей, растущих не вопреки коллективу, а благодаря ему»[1289].
Иными словами, какие именно формы должен принимать социалистический реализм, было неясно даже в случае литературы[1290]. Тем более никак не удавалось сформулировать определение социалистического реализма в музыке. Композиторам фактически запретили какие-либо эксперименты, но музыканты могли заниматься совершенствованием техники игры и вокала. Многим «классовым врагам» (сыновьям бывших царских генералов, племянникам царских министров внутренних дел, дочерям бывших дворян, бывшим фрейлинам) было позволено заниматься музыкой и учить музыке: не исключено, что эта терпимость отражала сильнейший интерес Сталина к хорошей традиционной музыке[1291]. Своя специфика имелась у живописи. Стандартный реализм восторжествовал уже к 1920-м годам, но многие художники не имели опыта работы с повествовательными формами и с трудом приспосабливались к новым временам[1292]. Сталин, в дни подполья собиравший открытки с репродукциями знаменитых картин, не пожелал окружать себя живописью на стенах, когда пришел к власти. (Наоборот, он разрешил продать за границу произведения «буржуазного» искусства, собранные в царской России, а также около 4 тысяч картин, включая 44 работы величайших художников — Рембрандта, Рубенса, Рафаэля, Тициана, ван Эйка, однако скромная выручка и международный скандал положили конец этой распродаже[1293],[1294].)
Пастернак питал известные иллюзии по поводу возможного философского смысла съезда. «Я убийственно удручен, — якобы не раз повторял он впоследствии в ближайшем окружении. — Вы понимаете, просто убийственно!»[1295] Многие литераторы, яростно спорившие друг с другом по вопросам эстетики, были согласны с необходимостью единого подхода для всех, насаждаемого сверху. Кроме того, они горели желанием добиться государственного признания (в противоположность успеху у публики), и не один из них требовал или приветствовал репрессивные меры в отношении соперников. Социалистический реализм играл роль не только эстетической, но и административной системы с партийными директивами, цензурой, премиями, квартирами, дачами, путевками — или отказом в них, — а также огромным количеством аппаратчиков от культуры, редакторов, цензоров: всех тех, кого Булгаков называл «людьми с идейными глазами»[1296].
