29 августа 1934 года, когда до завершения работы съезда осталось три дня и приближались «выборы» секретаря Союза писателей (то есть его контролера, приставленного партией), Жданов и Каганович отправили в Сочи список кандидатов[1297]. Сталин сократил его до двух человек, и выбор в итоге пал на очкарика Александра Щербакова (г. р. 1901), недоучившегося в Коммунистической академии и Институте красной профессуры (в официальных документах он писал о себе: «По образованию — преподаватель истории партии»)[1298]. Щербаков, неожиданно вызванный к Кагановичу, обнаружил у него и Жданова. «Вот какое дело, — было сказано ему, — мы вам хотим поручить работу, крайне важную и трудную, вы, вероятно, обалдеете, когда я вам скажу, что это за работа». Щербаков подумал, что речь идет о Северо-Восточном Казахстане. «Тут действительно я обалдел», — записывал Щербаков в дневнике. Со Старой площади его отправили прямо к писателям. «На съезде был полчаса. Ушел. Тошно»[1299].
Алексей Толстой (г. р. 1883), автор научной фантастики, исторических романов и детских книг, говорил о Щербакове, что тот — «кролик, проглотивший удава»[1300]. Толстой, дальний родственник Льва Толстого и И. С. Тургенева, воплощал в себе многие из тех парадоксов, с которыми сталкивался Сталин, имея дело с писателями. Толстой эмигрировал в Париж с белыми, но вернулся в 1923 году, и его встречали как героя, поддержавшего революцию. Ему выделили виллу с прислугой в Царском Селе, где прежде жили Николай II и Александра Федоровна, благодаря чему он и заслужил прозвище «рабоче-крестьянский граф» (Сталин впервые встретился с ним в 1932 году у Горького). После успеха первых двух частей романа Толстого «Петр Первый» (1934), в котором прославлялось создание Российской империи и проводилось сравнение Петра со Сталиным, Толстому было предложено переселиться в Москву, где он получил от государства квартиру и дачу в элитной Барвихе. (Как писал один советский музыкант, «он коллекционировал мебель времен Павла I из красного дерева и березы», которой обставлял свое жилье[1301].) Граф Толстой носил пальто на меху и с бобровым воротником, кутил в московских ресторанах с компанией прихлебателей, женился на своей молоденькой секретарше (она стала его четвертой женой) и пользовался разрешением ездить в Европу за счет государства. «Самая выдающаяся черта личности А. Н. Толстого, — отмечал его современник, историк литературы Дмитрий Святополк-Мирский, — удивительное сочетание огромных природных дарований с полным отсутствием мозгов»[1302]. Но ему хватало ума знать свое место.
Сталин, отталкиваясь от газетных репортажей, в письме Жданову из Сочи оценивал доклад Горького на съезде как «несколько бледный с точки зрения
