Три дня спустя первые лица режима отмечали годовщину смерти Ленина[1496]. Шумяцкий показал новый документальный фильм о Ленине с добавлением звуковых фрагментов из фильма о Кирове — в Большом театре впервые звучала речь, записанная на пленку. «Весь зал вначале затих, — писал начальник кинопромышленности, — а затем люди не удержались, и бурные, идущие от души, аплодисменты покрыли вдохновенную речь Мироныча о значении марксистско-ленинского воспитания». Когда кончилась звуковая часть и началась новая немая часть, заиграл оркестр, но его никто не слышал. «Конец фильма с показом И. В. Сталина утонул в бурной овации». Сталин вызвал Шумяцкого в императорскую ложу и снова указал ему «на исключительную силу воздействия кино»[1497].
23 января 1935 года прошел закрытый суд над сотрудниками Ленинградского управления НКВД. Смерть Борисова была сочтена несчастным случаем, и четверо оперативников, находившихся под подозрением, были освобождены. Но были осуждены 12 других, включая Медведя и Запорожца (оба получили по три года), а также Губина и Фомина (по два года). Почти все они в итоге отбывали свой срок в качестве начальников золотодобывающих лагерей Дальстроя на северо-востоке страны[1498]. Три дня спустя в Сибирь из Ленинграда были высланы 663 бывших зиновьевца, а еще 325 переведены на работу в другие регионы. Тем временем 25 января от сердечной недостаточности в 46-летнем возрасте умер Валериан Куйбышев. При вскрытии у него был обнаружен артериосклероз и тромбы в крови. Он сильно пил, из-за чего его порой бывало невозможно застать на работе: эта тема постоянно встречается в переписке Сталина[1499]. Куйбышев был кремирован, и урна с его прахом была захоронена в Кремлевской стене, рядом с прахом Кирова[1500].
Несмотря на все провалы и неудачи советской военной разведки, ей удалось создать мощную шпионскую сеть в Варшаве — и все благодаря Гитлеру. В 1933 году от нацистов в Варшаву вместе с любовницей, тоже советским агентом, бежал Рудольф Гернштадт, родившийся в 1903 году в силезском городе Глейвице, корреспондент левой газеты
В самой Германии еще до прихода нацистов к власти был тайно завербован Вильгельм (Вилли) Леман (г. р. 1884, конспиративный псевдоним Брейтенбах), давний служащий берлинской полиции, впоследствии переведенный в гестапо, где он заведовал ни много ни мало контрразведкой против СССР. (В «Ночь длинных ножей» он участвовал в проведении бессудных казней, что укрепило его репутацию.) Леман передавал в Москву сведения об организационной структуре немецкой разведки и ее будущих операциях, а в 1935 году сообщил об испытаниях первых немецких ракет. В том же году с советским посольством связался, предложив свои услуги, Харро Шульце-Бойзен (г. р. 1909), прусский аристократ и офицер геринговских люфтваффе; ему был присвоен псевдоним Старшина. Вскоре после этого на контакт с советским посольством вышел также Арвид Харнак (г. р. 1901), крупный чиновник из нацистского Министерства экономики, а прежде молодежный активист левого толка; ему было предложено вступить в нацистскую партию и был присвоен псевдоним Корсиканец. Ни у одной другой страны не имелось столь обширной шпионской сети в учреждениях Третьего рейха.
