Сидя на своем утесе над Черным морем в 850 милях от Москвы, Сталин после долгих колебаний также принял решение вмешаться в испанскую гражданскую войну[2013]. Он обошелся без каких-либо стратегических анализов всех «за» и «против» и формальных политических дискуссий[2014]. Судя по всему, он едва ли с кем-либо консультировался. Молотов, глава правительства, сам был в отпуске (с 27 июля по 1 сентября 1936 года). Микоян находился в США (с августа по сентябрь), где изучал пищевую промышленность, взяв с собой более 600 тысяч долларов для приобретения образцов оборудования[2015]. В те дни, когда прорабатывались конкретные моменты, связанные с интервенцией, в отпуске находился и Орджоникидзе, глава тяжелой промышленности (5.09–5.11)[2016]. Вообще говоря, Каганович находился в Москве и часто контактировал с Сочи (называя Сталина «нашим родителем»). Также в столице находился Ворошилов, поддерживавший связь со Сталиным по ВЧ (высокочастотному телефону) и при помощи шифрованных телеграмм. Однако решение о вмешательстве в испанские дела, так же как и принятое ранее решение вновь открыть дело Кирова и начать подготовку к большому процессу над троцкистами, было принято Сталиным единолично. Далее мы разберемся с этим, включая и установленные им ограничения[2017]. Испания получила от СССР большое количество передовой военной техники, однако число советских военнослужащих, находившихся в Испании, никогда не превышало примерно 700, причем две трети из их числа занимали невысокие должности: летчиков, водителей танков, механиков. Внимание Сталина было привлечено не к Испании, а к Троцкому, включая и то внимание, которое тот уделял Испании.
Сталин, никогда не питая оптимизма в отношении революции за рубежом, тем не менее утверждал, что ее ключевым ингредиентом является война, без которой не обойтись Испании, и превратил ее в проверку свой геополитической теории. Кроме того, вопрос революции в Испании обострил и его соперничество со своим давним врагом. Вскоре после бегства короля Альфонсо Троцкий обратился к советскому Политбюро с непрошеным письмом (от 27.04.1931), в котором указывал, что судьба «революции» в Испании зависит от того, будет ли там создана боеспособная и влиятельная коммунистическая партия. Кроме того, он предупреждал, что поражение рабочих и крестьян «почти автоматически приведет к установлению в Испании настоящего фашизма, в стиле Муссолини». Сталин ознакомил с этим письмом свое ближнее окружение, сделав приписку: «Думаю, что господина Троцкого, этого пахана и меньшевистского шарлатана, следовало бы огреть по голове через ИККИ [Исполком Коминтерна]. Пусть знает свое место»[2018].
Англия в 1904 году пошла на уступку французским амбициям в Марокко на условии, что более слабая Испания сохранит за собой контроль над марокканской территорией, расположенной напротив принадлежавшего англичанам Гибралтара, который играл ключевую роль в обеспечении британского господства в Средиземном море. Франсиско Франко Баамонде, прибыв в 1912 году в Испанское Марокко, стал одним из основателей созданного там Испанского легиона. (Его соперником, французским командующим в Северной Африке, был Филипп Петен.) Франко, такой же провинциал, как Сталин и Гитлер, вырос в испанской Галисии, где он впитывал прагматизм и подвергался издевательствам со стороны отца. Он был низкорослым (1 м 64 см — на два дюйма ниже Сталина и на три ниже Гитлера) и очень худощавым человеком, получив прозвище «Серильито» («Спичечка»). В 14-летнем возрасте, не попав в Военно-морскую академию, Франко поступил в пехотную академию, которую окончил в 1910 году 251-м из выпуска в 312 человек. Впрочем, вскоре после этого он стал самым молодым в Испании капитаном, майором, полковником, а затем и генералом (первым в своем выпуске) благодаря своим подвигам в колониальном Марокко. В 1916 году Франко получил пулю в нижнюю часть живота — доля дюйма в любую сторону, и он бы умер, подобно большинству солдат, раненных в Африке в живот. Тем не менее после десяти лет безжалостной борьбы с повстанцами он добился капитуляции марокканского правителя, благодаря чему в 33-летнем возрасте получил генеральский чин, став самым молодым генералом в истории испанской армии и самым молодым генералом на тот момент в Европе. «Годы, проведенные в Африке, живут во мне с неописуемой силой, — говорил он впоследствии редактору газеты. — Именно там родилась возможность спасти Великую Испанию»[2019].
