Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 полностью

Сталин любезно ответил фюреру: «Прошу вас принять мою признательность за поздравления и благодарность за ваши добрые пожелания в отношении народов Советского Союза»[4363]. От руководителей Англии и Франции поздравлений не поступило. Однако журнал Time назвал Сталина человеком года (1939), противопоставив его таким поджигателям войны, как Гитлер, Муссолини и Франко, а также Рузвельту. (Гитлер был назван в Time человеком года в 1938 году.) «Поступки Сталина в 1939 году — писал журнал, — были позитивными, неожиданными, потрясшими мир»[4364].

Тем временем в Финляндии, где финские резервисты — нередко еще совсем мальчишки, не начавшие бриться, — голодали и мерзли, но сражались с многократно превосходящими их силами Красной армии, громоздились друг на друга трупы советских солдат. «Русские, — писал фотограф американского журнала Life, — лежали покинутые и скрюченные в своих тяжелых шинелях и бесформенных валенках, с пожелтевшими лицами, с белой изморозью на ресницах. Поверх льда лес был усеян оружием, фотографиями и письмами <…> Здесь были мертвые танки с сорванными гусеницами, мертвые телеги, мертвые лошади и мертвые люди, преградившие дорогу и оскверняющие снег»[4365]. Ворошилов требовал сместить и предать трибуналу Мерецкова и подчинявшихся ему офицеров как «трусов и копуш (а есть среди них и свиньи)»[4366]. Берия, не желая плестись в хвосте, тоже рекомендовал прибегнуть к арестам[4367]. Сталин не потакал им. Но он все же отправил бешеного Мехлиса назад в Финляндию и 29 декабря вместе с Ворошиловым и Шапошниковым подписал приказ советским войскам перейти к обороне и не допускать своего окружения финнами. В этом приказе он предупреждал командиров — а на самом деле самого себя, — что «война в Финляндии — война серьезная, заметно отличающаяся от нашей осенней кампании в Польше»[4368].

От советской военной разведки поступали тревожные донесения (20, 24, 28, 29 декабря) о том, что Румыния интенсивно готовится к войне против СССР и устраивает концлагеря для людей, сочувствующих СССР. Советские официальные круги беспокоило и то, что в войну с СССР могли вовлечь и Турцию[4369]. На этом фоне поступило обнадеживающее донесение от советского агента Штебе, которая на основе сведений, полученных от Шелиа, сообщала, что Гитлер замышляет в 1940 году «большое наступление на Западе. На одном из заседаний намечен план: сначала захват Франции, Бельгии и Голландии, затем удар по Англии. Среди военных имеется оппозиция по этому вопросу». Когда Гитлеру задали вопрос о позиции СССР, он якобы ответил, что «СССР будет занят в Финляндии»[4370].

28 декабря Сталин наконец созвал Главный военный совет, который подверг неудачный военный план Мерецкова разгромной критике. Когда Сталин спросил, кто из собравшихся готов взять на себя командование, это вызвался сделать Тимошенко, амбициозный командующий Киевским военным округом, при условии, что ему будет разрешено вернуться к старому плану, предложенному Шапошниковым и Генштабом. 31 декабря 1939 года Сталин наградил Шапошникова орденом Ленина, а спустя семь дней вызвал Жданова и Мерецкова к себе в «Уголок». «На нас смотрит весь мир, — упрекнул деспот Мерецкова. — Авторитет Красной армии — гарант безопасности СССР. Если мы застрянем перед таким слабым противником, это возбудит антисоветские силы в империалистических кругах»[4371]. 7 января 1940 года деспот формально назначил Тимошенко в «помощники» к Мерецкову, покончив с идиотским подходом, при котором война считалась каким-то местным делом Ленинградского военного округа[4372].

Тимошенко, родившийся в 1895 году в крестьянской семье в Бессарабии, вблизи от Одессы, на Первой мировой войне служил пулеметчиком, в 1918 году пошел на службу в Красную армию, в 1919 году вступил в партию, во время Гражданской войны познакомился в Царицыне со Сталиным и под его покровительством рос в чинах, став самым высокопоставленным командиром на западе СССР. Однако вытащить страну из финского болота было непросто. В ночь с 7 на 8 января Сталин позвонил Штерну, незадолго до этого назначенному фронтовым командиром в Финляндии, чтобы обсудить с ним донесения о заторах на транспорте (на проводе был также Ворошилов). Сталин предупредил Штерна, чтобы тот не перевозил войска на грузовиках по городским улицам, как будто это было причиной задержек. Штерн указал, что конские упряжки загромождают дороги, и заговорил об отчаянной нужде в подкреплениях и припасах. «Необходимо мобилизовать для нас все концентрированное мясо и белок, консервированную рыбу, галеты и сухой спирт, сколько способна дать нам страна, поскольку нередко мы не в состоянии обеспечить войска всем положенным им питанием, — сказал он Сталину. — Также необходимо не присылать красноармейцев старше 30 лет на этот суровый театр — у меня все, прошу прощения, что задерживаю вас»[4373].