Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 полностью

Гитлер осознавал непреходящую ценность, которую Англия придавала своей глобальной империи, и был по-своему искренним в своих предложениях не трогать эту империю, по крайней мере в среднесрочном плане, в обмен на свободу действий на континенте, где его ожидали сырье и Lebensraum для немецкой расы. Однако Черчилль был реально озабочен равновесием сил на континенте, от которого в конечном счете зависело существование империи[4629]. Но Гитлер никак не мог понять причин тщетного сопротивления Англии его предложениям, полагая, что все дело в каком-то скрытом подстрекательстве — со стороны США, со стороны СССР[4630]. 16 июля он издал директиву № 16: «Поскольку Англия, несмотря на безнадежность ее военного положения, до сих пор не выказывает признаков готовности к примирению, я принял решение о подготовке, а при необходимости и проведении десантной операции против нее… Подготовка ко всей операции должна быть завершена к середине августа». Отсутствие у фюрера уверенности («при необходимости») бросалось в глаза. 19 июля Гитлер выступил с долгожданным обращением к Рейхстагу, дав обзор германских завоеваний, текущего состояния сил и дальнейшей стратегии и в то же время выдвинув невнятные «окончательные» условия мира с Англией[4631]. Британская печать и радио сразу же дали презрительный ответ. Черчилль поначалу встретил это «предложение» надменным молчанием[4632].

21 июля 1940 года на «совещании фюрера» с высшими военачальниками Гитлер заявил, что «хотя Москва и не испытывает восторга по поводу больших успехов Германии, по своей воле она тем не менее не предпримет ничего, чтобы вступить в войну с Германией». Слухи о том, что Германия собирается напасть на СССР, своевременно доводившиеся до сведения Сталина, ходили еще до падения Франции[4633]. Вермахт возвращал на восток части, направленные во Францию и Бельгию, и советская военная разведка докладывала о сосредоточении немецких войск на восточной границе (за железными дорогами велось скрытое наблюдение)[4634]. Сообщалось, что немецкие офицеры учат русский язык на курсах в оккупированной Праге. Создавались организации этнических русских и украинцев, проживавших в Польше. Повсюду говорили о военных учениях, планах по эвакуации дипломатов, грядущей войне. Что это было — правда? Дезинформация? На восточной границе Германии строилось множество новых укреплений, но опять же расширялось само германское государство, и этого следовало ожидать. Германский военный атташе в Москве Кестринг говорил своим советским собеседникам (9 июля), что на западе ведется «демобилизация» германских сил, которые размещаются в Восточной Пруссии и бывшей Польше, где создаются новые гарнизоны, «так как на западе им теперь держать много войск не нужно»[4635].

«Парковка» немецких войск на востоке ускорялась, однако налеты бомбардировщиков люфтваффе на Англию продолжались, о чем тоже докладывала советская разведка[4636]. Может, Гитлер в самом деле собирался начать войну на два фронта? На секретном совещании у фюрера 21 июля Гитлер заявил, что для нападения на Англию «нужно не просто форсировать водную преграду — нужно форсировать море, на котором господствует враг»[4637]. Тем не менее Редер должен был в течение десяти дней представить свои соображения по поводу вторжения в Англию. В то же время вермахту поручалось предварительное рассмотрение вопроса о вторжении в СССР уже осенью 1940 года[4638].

Германия подстрекала Японию к нападению на Сингапур, чтобы втянуть в войну на Дальнем Востоке Англию, а может быть, и США (и тем самым отвлечь их от европейских дел), но принятию решений в Токио по-прежнему мешала борьба соперничающих группировок[4639]. В то же время генерал-майор Альфред Йодль, начальник оперативного штаба, указывал на возможность поставить Англию на колени непрямыми методами, посредством ударов по ее уязвимым местам в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке: он полагал, что ухудшение глобальной позиции Англии заставит ее сдаться, чтобы избежать дальнейших потерь. Итальянцы, по его мнению, могли бы оккупировать Суэцкий канал. Испания или какая-либо другая страна могла бы захватить Гибралтар. Нефтяной терминал в Хайфе можно было просто взорвать[4640]. Так родилась идея широкого антибританского фронта с участием Италии, Испании, а может быть, и Советского Союза, хотя Гитлер думал о том, чтобы посредством его разгрома заставить Англию капитулировать. «Форсирование пролива кажется фюреру очень рискованным, — записывал в дневнике начальник Генерального штаба армии Гальдер (22.07). — По этой причине вторжение состоится лишь в том случае, если не останется других возможностей добиться мира с Англией»[4641]. В тот же день Галифакс заявил, что Англия однозначно отвергает немецкие условия мира. 23 июля Гитлер отправился в свое ежегодное паломничество на Вагнеровский фестиваль в Байройте, где он побывал на «Гибели богов»[4642].