Гитлер имел обыкновение разглагольствовать о том, что Америка вырождается и засорена евреями, но он отлично осознавал промышленную мощь Америки и наличие у нее огромных ресурсов, а также то, что у США, как и у Англии, нет недостатка в транспорте. В этом заключался стратегический аспект борьбы за «жизненное пространство». В глазах Гитлера уничтожение Советского Союза и международного еврейства было самоцелью. Но у него имелась еще одна цель, по его мнению, навязанная ему обстоятельствами: создать аналог Британской империи или американской державы, покорив Восточную Европу и Советский Союз и осуществив на этих землях расовую чистку. В конечном счете за его стараниями искоренить «жидобольшевизм», к чему он призывал уже много лет, стояли благоговение и страх перед американской мощью[4902]. Гитлер попал в своего рода порочный круг: все его яркие победы на поле боя лишь укрепляли англо-американское сотрудничество — именно то, из-за чего он в первую очередь и стремился к этим победам. Вообще говоря, он мог бы и дальше покупать жизненно важные ресурсы у Сталина. Но всякий раз, как у Германии начинались проблемы с выполнением своих договорных обязательств, Сталин демонстрировал, что он может перекрыть источник хлеба, леса, нефти и сплавов. Гитлера могла бы постигнуть жалкая участь, которая, по его мнению, ожидала Англию, рисковавшую оказаться в полной зависимости от США, но в его случае он бы впал в зависимость от СССР. Могла ли Германия снабжать хотя бы свою армию, если Советы требовали столько современных станков? Как долго пришлось бы ждать, прежде чем Советский Союз усилится настолько, что к нему будет не подступиться? Сколько пройдет времени, прежде чем Сталин сам не начнет войну с Германией?
В глазах Гитлера консолидация его завоеваний и оборонительный курс представлялись путем к поражению, так как он чувствовал, что время работает не на него. Американцы будут все больше помогать Англии, Советский Союз будет только усиливаться. Таким образом, с учетом невозможности десанта на Британских островах, у него как будто бы были только следующие варианты: 1) воздушные удары по периферийным целям в британских владениях на Ближнем Востоке, с тем чтобы заставить Англию дорого заплатить за нежелание мириться на его условиях — этот вариант означал дальнейшую терпимость по отношению к «жидобольшевизму» и сталинскому «шантажу»; 2) выдвинутая Риббентропом идея континентального блока, который мог бы противопоставить англо-американцам столь же крупные производительные и вооруженные силы, но в потенциале усилил бы зависимость Гитлера от милостей Сталина; или же 3) неспровоцированное нападение на страну с 4-миллионной армией и современным вооружением, отчасти поставленным самой Германией. Последний вариант был во многих отношениях наиболее рискованным, но с учетом взглядов, чаяний и расчетов Гитлера именно он казался ему наиболее разумным[4903]. Но для того, чтобы понять это со стороны, требовался такой уровень проницательности, которым не могла похвастаться ни одна из иностранных держав.
30 января 1941 года Гитлер проявил понимание того, что Советский Союз не нанесет превентивного удара, когда за закрытыми дверями сказал своим военачальникам: «Пока Сталин жив, русские не нападут, потому что Сталин человек осторожный и умный». Тем не менее германские официальные круги и пропаганда упирали на присутствие советских войск на общей границе, объявляя его прямой угрозой для Германии. В своем выступлении Гитлер передвинул начало операции «Барбаросса» с 15 мая на 2 июня — судя по всему, осознав масштаб операции, — и повторил сделанное им два года назад пророчество о грядущем уничтожении евреев[4904].
Восстановленная советская зарубежная шпионская сеть объединяла около 3 тысяч различных источников, из которых до 70 % были завербованы после 1938 года (включая агентов бывшей чехословацкой разведки, согласившихся работать против Германии)[4905]. Также НКВД перехватывал сотни тысяч зашифрованных телеграмм, но из них удавалось расшифровать и прочесть лишь малую долю (обычно менее 15 %). Советской разведке не хватало переводчиков, не говоря уже о специалистах по криптографии[4906]. Тем не менее Сталин мог читать расшифровки перехваченных депеш, которыми японские военные атташе обменивались с Токио, а также сообщения, которые Госдепартамент США получал от дипломатов в Советском Союзе, Франции и Японии[4907]. Однако взломать английские и немецкие шифры советской разведке не удалось[4908].
