Силы, выдвинутые к советской границе, могли быть использованы не только против СССР, но и против британских владений и сателлитов. Еще в июле 1940 года Гитлер говорил своим генералам, что накапливание сил на востоке может быть выдано за подготовку к десанту в Англию, и эту версию скармливали и немецким командирам нижнего звена, и персоналу иностранных посольств. Были составлены планы быстрой переброски этих войск на запад, отданы ложные приказы подготовить планы перевозок. Командирам частей на востоке и офицерам разведки были розданы подробные карты Англии. Немецким частям на советской границе были приданы переводчики с английского. Эта дезинформация приводила к недоразумениям на разных уровнях в вооруженных силах самой Германии. После того как Гитлер в сентябре 1940 года отложил проведение операции «Морской лев», в дело была пущена новая версия: подготовка к атаке британских опорных пунктов на Балканах (Греция), в Средиземноморье (Кипр, Мальта, Гибралтар) и на Ближнем Востоке (Египет, Ирак, Палестина). Некоторые руководители британской разведки именно в этом духе интерпретировали ввод немецких войск в Румынию (октябрь 1940 года). Немцы демонстративно повысили активность своей разведки на Ближнем Востоке, на что, как и ожидалось, обратили внимание англичане, после чего соответствующие известия дошли и до Москвы[4920].

Именно за эту «периферийную» стратегию войны с Англией, первоначально предложенную Йодлем, действительно выступали некоторые представители нацистской верхушки, включая адмирала Редера и Риббентропа, а также Муссолини, и весной 1941 года она выглядела еще вполне вероятной[4921]. В то же время распространялось третье, еще более правдоподобное объяснение сосредоточения крупных немецких сил в Восточной Европе: Гитлер собирается таким образом запугать Сталина с целью отобрать у него ряд территорий. Мнение о том, что фюрер потребует «уступок», подкрепляли и сообщения о проблемах со снабжением германских войск — вполне правдивые. Сталин начал получать донесения о том, что сосредоточение немецких войск — прелюдия к «ультиматуму». Эта ложь, которая, похоже, попала в кровеносную систему советской разведки через кобуловского Лицеиста, вскоре стала поступать к деспоту из такого количества самых разных источников, что воспринималась уже едва ли не как догмат. В конце концов, она ничуть не противоречила гитлеровскому modus operandi. Казалось, она вполне объясняет сосредоточение сил на советской границе (реальные масштабы которого оставались предметом догадок и споров)[4922]. В то же время идея неспровоцированного нападения на колоссальную Красную армию представлялась настолько нелепой, что такой грандиозный блеф выглядел куда более вероятным[4923].

Поверить в то, что немецкие войска накапливались там для внезапного нападения на СССР еще до победы над Англией — как и предполагалось в секретном плане «Барбаросса», — означало поверить, что Гитлер добровольно откроет второй фронт. Но как мы видели, еще начиная с сообщения, переданного 14 декабря через Лицеиста, немцы распространяли ложные заявления, приписываемые верховному командованию или самому Гитлеру, что война на два фронта — одновременно и с Англией, и с СССР — невозможна, самоубийственна[4924]. На самом же деле Гитлер полагал, что единственный способ избежать войны на два фронта — разгромить Советский Союз до того, как в серьезную войну на западе на стороне Англии вступят Соединенные Штаты[4925].

<p>Новые предупреждения</p>

В феврале 1941 года Павлов, командующий прифронтовым Западным военным округом (Белоруссия), попросил у Сталина почти 1 миллиард рублей на организацию радиосвязи и еще 650 миллионов рублей на строительство железных дорог и починку белорусских грунтовых дорог силами мобилизованных школьников и студентов. Сталин, как передавал Павлову Тимошенко, ответил, что «у нас нет сегодня возможности удовлетворить его „фантастические“ предложения». Тимошенко же позаботился о том, чтобы Жуков, новый начальник штаба, в субботу вечером был вызван на дачу к Сталину с кратким докладом. Жуков и Тимошенко в компании приближенных Сталина поужинали густым борщом, гречневой кашей с отварным мясом, фруктами и компотом — простой едой, которую любил Сталин. Во время разговора, касавшегося нужд армии, деспот расслабился: пил грузинское вино «Хванчкара», шутил, проявлял добродушие, что с ним нередко бывало на людях. «Сталин сказал, что надо продумать и подработать первоочередные вопросы и внести в правительство для решения, — вспоминал Жуков. — Но при этом следует исходить из наших реальных возможностей и не фантазировать насчет того, что мы пока материально обеспечить не можем»[4926].

Перейти на страницу:

Все книги серии Сталин [Стивен Коткин]

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже