Однако Сталин получал и другие доклады. 1 марта 1941 года Николай Ляхтеров (Марс) сообщал в Москву из Будапешта, что «выступление немцев против СССР в данный момент считают все немыслимым до разгрома Англии. Военные атташе Америки, Турции и Югославии подчеркивают, что германская армия в Румынии предназначена в первую очередь против английского вторжения на Балканы и как контрмера, если выступят Турция или СССР». И далее: «После разгрома Англии немцы выступят против СССР»[4933]. Тем же вечером полковник Григорий Еремин (Ещенко, г. р. 1904), выходец из крестьян, руководивший в Бухаресте резидентурой военной разведки под личиной третьего секретаря посольства, докладывал в Москву о недавней поезде в Берлин советского агента Курта Велькиша (АБЦ), занимавшего должность пресс-атташе немецкого посольства в Румынии[4934]. «…в кругах Министерства иностранных дел и главной квартире немецкого командования, где он имел возможность говорить с некоторыми, царит неуверенность в политическом и военном положении Германии, равно как и неизвестность в будущих намерениях Германии в политической и военной областях, — отмечал Ещенко. — Каждый, с кем он [АБЦ] беседовал, выражает различное мнение о планах и перспективах дальнейшего хода настоящей войны»[4935].
Любая серьезная разведывательная работа включает необходимость отфильтровывать невероятное количество всякого шума; здесь почти никогда не бывает чистой информации. С целью усиления какофонии специально распускаются слухи; с тем чтобы внушить ложную уверенность, ведется дезинформация. У Сталина не имелось фильтра, чтобы отсеивать недостоверные слухи и выявлять каналы дезинформации. А всевозможная информация, поступавшая от советской военной разведки, была совершенно бессистемной. В НКГБ даже не имелось аналитического отдела; военная разведка вновь завела у себя аналитический отдел, но Сталин желал получать разведывательную информацию более или менее напрямую и лично производить ее анализ[4936]. Судя по всему, он подозревал, что его противники занимаются дезинформацией, но это подозрение тоже подвело его. Один из краеугольных камней германской кампании слухов состоял в том, что Англия надеется спастись, спровоцировав вооруженный германо-советский конфликт. Сталин сам так думал годами, но сейчас он именно под этим углом рассматривал все сообщения разведки о грядущем нападении Гитлера[4937].
Вообще говоря, сталинская разведка вела собственные игры, преувеличивая американские приготовления к войне с Германией и силу британских позиций на Балканах[4938]. Но если советская дезинформация отражала образ мыслей Сталина, а не его противника, то гитлеровская дезинформация в точности соответствовала тому, о чем думал Сталин. Впрочем, по большей части советская разведка распространяла вполне справедливые аргументы за то, чтобы Германия соблюдала двусторонний пакт о ненападении 1939 года. Собственно говоря, Сталин слабо нуждался в собственной дезинформационной кампании. Как и в случае Финляндии, он и не пытался никого обмануть, только на этот раз ставки были бесконечно более высокими. Он не собирался за спиной Гитлера заключать сделку с Черчиллем. Он пытался избежать войны и заключить новую сделку с Гитлером. В этом контексте слухи, распускавшиеся немцами, упирали на то, что руководство Германии разошлось во мнениях по вопросу о нападении на СССР и что любые провокационные действия советской стороны могут сыграть на руку «милитаристам».
