На следующий день последние соображения Рузвельта о том, как помочь Англии, обрели силу закона. В отличие от нацистской Германии, Англия де-факто избежала банкротства и покупала американские товары и военные материалы по программе, известной как «плати и забирай» (после оплаты ответственность за доставку ложилась на покупателя). Однако в Англии обозначилась нехватка наличности, и Рузвельт выдвинул идею ленд-лиза (Закон по обеспечению защиты Соединенных Штатов), который давал ему право «продавать, передавать в собственность, обменивать, сдавать в аренду, давать взаймы или поставлять иным способом такому правительству [оборону которого президент считал жизненно необходимой с точки зрения обороны США] любой оборонный материал». Вскоре действие этого закона было распространено и на Китай. Гитлер приказал принять более решительные меры к тому, чтобы «как можно скорее вовлечь Японию в активные операции на Дальнем Востоке» и тем самым «переместить фокус интересов США в сторону Тихого океана»[4947].
Тогда же, 11 марта 1941 года, были представлены давно вынашивавшиеся поправки к советскому военному плану. Месяцем ранее Жуков, сменивший Мерецкова в должности начальника штаба, приказал начальнику оперативного управления генерал-майору Александру Василевскому внести исправления в главный мобилизационный приказ (от ноября 1937 года), прилагавшийся к военному плану. Этот так называемый Мобилизационный план на 1941 год (МП-41) предполагал, что численность армии военного времени будет составлять 8,7 миллиона человек — вдвое больше, чем насчитывалось в недавно уже удвоившейся Красной армии, — и что в ее состав войдет 300 полностью оснащенных дивизий, включая 60 танковых дивизий, которые должны были быть сформированы к январю 1942 года[4948]. Тактически этот мобилизационный план для армии, еще не имевшей такого размера, основывался на принципе передовой обороны, доведенном до крайности, и стремительном советском контрнаступлении (примерно две трети дивизий следовало разместить в западных военных округах). МП-41 отражал представления Сталина о возможной войне: он предполагал вести тотальную наступательную войну с нереалистичными планами по выпуску танков и самолетов при отсутствии крупных стратегических резервов второго и третьего эшелонов на случай затянувшихся военных действий, причем не ожидал, что война начнется уже в этом году.
И вот он был готов, новый военный план — около пятнадцати листов бумаги с грифом наркомата обороны, заполненных изящно выведенными строками и, как обычно, носящих помету: «Особо важно. Совершенно секретно. Только лично. Экземпляр единственный». Исходя из опыта январских военных игр, в нем подтверждалось, что главным направлением вражеского наступления станет киевское, и, в отличие от прежних военных планов, говорилось, что «Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы на юго-востоке — от Седлец [в Восточной Польше] до Венгрии, с тем чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину». Это заключение отражало сведения, накопленные советской военной разведкой. Однако ожидание главного немецкого удара в южном направлении, несомненно, было связано с тем, что предполагаемое скорое советское контрнаступление было бы гораздо легче вести на вражеской территории к югу от Припятских болот. Линия удара при этом отвечала бы той, которой уже давно отдавали предпочтение советские военные, — из так называемого Львовского выступа по дуге Краков — Катовице, где германские укрепления были не такими мощными, как в Восточной Пруссии, и где местность была удобной для действий танковых армий[4949]. Сконцентрированным на Украине силам Красной армии после прорыва фронта предстояло зайти в тыл германским армиям, сосредоточенным севернее, и окружить их, одновременно перерезав коммуникации между Германией и ее балканскими союзниками, снабжавшими ее нефтью и продовольствием. В тексте приказа, однако, признавалось, что «документальными данными об оперативных планах вероятных противников как по западу, так и по востоку Генеральный штаб Красной армии не располагает»[4950].
