Сталин демонстрировал не только готовность к торгу, но и наличие у него мощного арсенала и военной промышленности[5018]. «Они показали нам все, — писал в Берлин в разгар тура по пяти крупнейшим советским авиазаводам Кребс, говоривший по-русски заместитель немецкого военного атташе в Москве. — Россия явно хочет устрашить возможных агрессоров»[5019]. Шульце-Бойзен (Старшина), советский шпион из нацистского министерства авиации, сообщал, что «немцы не ожидали встретить так хорошо налаженную и функционирующую промышленность. Ряд показанных им объектов явился для них большим сюрпризом. Так, например, немцы не знали о существовании показанного им мотора в 1200 лошадиных сил… Большое впечатление произвело на немцев сосредоточение более 300 самолетов типа И-18… Немцы не предполагали, что в СССР налажено производство этих самолетов в таком большом количестве». Кребс указывал, что Германский генеральный штаб «был подавлен»[5020]. Также сталинские шпионы доносили, что в ходе проведенных немцами военных игр германский Генштаб осознал наличие логистических проблем, связанных с ведением продолжительной войны против СССР, а Сталин одновременно с этим приказал свозить немецкого военного атташе вглубь страны и показать ему массовое производство танков Т-34[5021].
Тем не менее Гитлер, узнав обо всем этом, лишь утвердился во мнении, что СССР лихорадочно вооружается и потому на него надо напасть, пока еще не поздно[5022]. В то же время если до января 1941 года, когда начались высотные разведывательные полеты, немецкая военная разведка почти не располагала полезной информацией об оружии Красной армии и о расположении ее частей, то теперь у нее этой информации имелось в изобилии[5023].
В Берлине все меньше и меньше немецких бизнесменов являлось в советское торговое представительство. НКВД докладывал, что за последний год с четвертью были захвачены 66 руководителей немецких агентурных сетей и 1596 немецких агентов, включая 1338 в Западной Украине, Белоруссии и Прибалтике, а на границе произошли сотни инцидентов со стрельбой. Как сообщалось, за первые четыре месяца 1941 года к советской границе прибыло не менее 17 тысяч эшелонов с немецкими войсками и тяжелым вооружением[5024]. Война была неизбежна? В своем кругу англичане отмахивались от данных разведки, связанных с подготовкой Гитлера к войне против Советского Союза, но сейчас, расколов «Энигму», они узнали, что Гитлер переводит все больше сил люфтваффе на восток, прочь от целей бомбардировок в Англии. И все же англичане интерпретировали это наращивание сил на востоке как «войну нервов», призванную вырвать новые уступки у Сталина.
Сталин знал, что немцы перестали пользоваться Транссибом для обмена дипломатической почтой с Японией, а Зорге сообщал (17.04), что немцы также не станут больше использовать Транссиб для ввоза из Японии стратегически важного каучука. Однако Зорге сам же снизил убедительность своего сообщения, добавляя, что «напряженность во взаимоотношениях между Германией и Советским Союзом уменьшилась», а это означало, что немцы, может быть, и откажутся от своего решения более не пользоваться Транссибом. Также он писал о фракционной борьбе, якобы идущей в нацистских правящих кругах, и указывал, что партия войны еще не взяла верх. К этому он добавлял: «Германское посольство [в Токио] получило от Риббентропа телеграмму, в которой заявляется, что Германия не начнет войны против СССР, если она не будет спровоцирована Советским Союзом. Но если она окажется спровоцированной, то война будет короткой и закончится жестоким поражением СССР. Немецкий Генштаб закончил всю подготовку»[5025].
22 апреля Шандор Радо (Дора), венгерский коммунист и сотрудник советской военной разведки, докладывал из Женевы, что 15 июня немцы нападут на Украину. 23 апреля Сталин и Молотов издали указ о формировании большого числа новых артиллерийских и парашютных частей и ускоренном производстве вооружения для них[5026]. На следующий день Сталин позвонил Илье Эренбургу и сказал ему, что принято решение об издании второй и третьей частей его антинемецкого романа «Падение Парижа». Всего четырьмя днями ранее Эренбургу сообщили, что они были отклонены цензурой[5027]. Ходили слухи, что деспот лично одобрил эту антифашистскую книгу[5028]. 25 апреля Голиков оценивал, что на западных границах СССР находится 100 немецких дивизий — больше, чем в прошлом месяце. 25–26 апреля, примерно через три с половиной месяца после начала работы в Берлине, Тупиков отправил Голикову длинную записку о наращивании германских сил на востоке, в которой открыто писал, что Советский Союз числится в немецких военных планах как «очередной противник» и что «сроки начала столкновения — возможно, более короткие и, безусловно, в пределах текущего года»[5029].
