Поступавшие сигналы все сильнее озадачивали[5037]. В Токио, за день до выступления Гитлера, японский министр иностранных дел Мацуока уверял немецкого посла Отта, что «ни один японский премьер-министр или министр иностранных дел не сможет сохранить нейтралитет Японии в случае конфликта между Германией и Советским Союзом. В случае такого события Япония, естественно, будет вынуждена напасть на Россию сразу после Германии»[5038]. Это стало бы нарушением советско-японского пакта о нейтралитете и шло вразрез с дискуссиями, которые велись в Японии. В депеше от Корсиканца из Берлина, поступившей в тот же день в Москву, указывалось, что референт прессы из германского Министерства экономики заявил коллегам, что Германии нужен мир на ее восточных границах, так как вскоре она нападет на Суэцкий канал, подконтрольный англичанам. Германия якобы собиралась требовать, чтобы СССР выступил против Англии на стороне оси, и, в качестве гарантии повиновения Москвы, намеревалась оккупировать Украину, а также, возможно, Прибалтику[5039].
Сталин решил послать собственный сигнал. В тот же день 5 мая 1941 года, в 6 часов вечера, Тимошенко в объединенном Андреевско-Александровском зале Большого Кремлевского дворца (где проходили партийные съезды) открыл торжественное собрание выпускников 16 военных академий и 9 военных факультетов гражданских вузов, на которое были приглашены около 1500 человек, включая преподавателей, а также представители наркомата обороны, правительства и Коминтерна. Обучение в академиях началось для этих выпускников в 1937 или 1938 году. Когда Тимошенко объявил, что слово предоставляется Сталину, шквал аплодисментов не утихал до тех пор, пока деспот не взглянул на Тимошенко, после чего тот восстановил тишину. «Товарищи, разрешите мне от имени Советского правительства и Коммунистической партии поздравить вас с завершением учебы и пожелать успеха в вашей работе», — начал Сталин, вслед за чем он в течение сорока минут говорил о колоссальном росте материальной оснащенности Красной армии. Но он раскритиковал учебный план военных академий. «У меня есть знакомый, который учился в Артиллерийской академии, — сказал Сталин. — Я просматривал его конспекты и обнаружил, что тратится большое количество времени на изучение пушки, снятой с вооружения в 1916 году». Этим знакомым был его старший сын Яков, присутствовавший в аудитории. «Так, товарищи артиллеристы?» Генерал-лейтенант Аркадий Сивков, начальник Артиллерийской академии, неожиданно крикнул с одного из передних рядов, что учебный план академии основывается на изучении современных видов оружия. «Прошу меня не перебивать, — ответил Сталин. — Я знаю, что говорю. Я сам читал конспекты слушателя вашей Академии»[5040].
Большую часть своей речи Сталин посвятил техническому переоснащению Красной армии. «Теперь у нас в составе армии 300 дивизий, — заявил он. — Из общего числа дивизий — третья часть механизированные дивизии. Об этом не говорят, но это вы должны знать. Из 100 дивизий — две трети танковые, а одна треть механизированные». Кто-то крикнул с места: «Это для устрашения Гитлера»[5041]. Числа, приведенные Сталиным, соответствовали благим пожеланиям согласно МП-41 (предполагалось, что все это каким-то образом станет реальностью к январю 1942 года)[5042]. Далее деспот похвастался, что новейшие самолеты — самые быстрые в истории и что танки первой линии имеют броню в 3–4 раза более толстую, чем у других, и способны «рвать фронт». Также он поднял вопросы, о которых задумывался каждый. «Почему Франция потерпела поражение, а Германия побеждает? — спросил он. — Действительно ли германская армия непобедима?.. Почему у Германии оказалась лучше армия? Это факт… Чем это объяснить?» Германия, ответил он, перевооружила свою армию новейшей техникой, а также изучила новые методы войны и уроки истории. «Немецкая армия, будучи разбитой в 1918 году, хорошо училась, — объяснил он. — Военная мысль германской армии двигалась вперед. Армия вооружалась новейшей техникой. Обучалась новым приемам ведения войны. И наоборот, — сказал он, — победившие французы впали в самодовольство». К этому Сталин добавил одно поучительное наблюдение: «В 1870 году немцы разбили французов. Почему? Потому что они дрались на одном фронте. Немцы потерпели поражение в 1916–17 годах. Почему? Потому что они дрались на два фронта»[5043].
