12 мая состоялся третий завтрак, снова в резиденции Шуленбурга. Деканозов сразу же сказал ему, что Сталин готов обменяться с Гитлером письмами и подписать совместное германо-советское коммюнике. Шуленбург попытался обеспечить дипломатическое прикрытие своей инициативе, отправив в Берлин телеграмму с предложением, чтобы немецкое правительство поздравило Сталина с его вступлением в должность главы правительства, и предупреждением, что советские власти, скорее всего, готовы эвакуировать столицу на восток, где ее будет трудно захватить (намек на Наполеона, который взял Москву, но все же проиграл войну). Однако в ответе от Вайцзеккера, полученном как раз перед прибытием Деканозова, указывалось, что предложение Шуленбурга даже не было доведено до сведения Риббентропа («потому что за это не стоит ожидать награды»). В одновременно полученном письме знакомый из Министерства иностранных дел в Берлине предупреждал Шуленбурга, что за ним ведется слежка. Деканозов отмечал, что на этот раз Шуленбург держался «довольно бесстрастно». Граф подчеркнул, что он «сделал свои предложения, не имея на то никаких полномочий», и несколько раз просил гостей «не выдавать его… что он внес эти предложения»[5072].
Тем не менее Шуленбург еще раз попытался донести до советской стороны мысль о серьезности ситуации и о том, что та должна первой предпринять какие-то меры; согласно советской записи беседы, он настаивал, что «было бы хорошо, чтобы Сталин сам от себя спонтанно обратился с письмом к Гитлеру». Затем, когда зашел разговор об английских бомбежках Германии, он произнес в высшей степени загадочные слова: «По его мнению, недалеко то время, когда они (воюющие стороны) должны прийти к соглашению и тогда прекратятся бедствия и разрушения, причиняемые городам обеих стран».
Сталин принимал Деканозова у себя в кабинете вечером и 8 мая, и 12 мая 1941 года и, таким образом, был в курсе разочаровывающих «переговоров»[5073]. Вскоре деспоту стало ясно, в чем дело. 13 марта до его ушей дошла сенсационная новость, полученная предыдущей ночью из Берлина, пусть и без каких-либо подробностей: Рудольф Гесс, заместитель фюрера по нацистской партии, улетел в Англию.
Когда-то Гесс выиграл воздушную гонку над высочайшей вершиной Германии, но в последнее время ему запрещали летать. Вечером 10 мая (эта дата была выбрана по гороскопу) он совершил смелый и умелый маневр, перелетев на бомбардировщике «Мессершмитт» Bf-110 через Северное море в Великобританию, преодолев около 900 миль, и в темноте спрыгнул с парашютом над Шотландией[5074]. Его карманы были набиты всевозможными пилюлями и снадобьями, включая опиаты, аспирин, атропин, метамфетамины, барбитураты, таблетки кофеина, слабительные и эликсир из тибетского монастыря (полученный им от путешественника Свена Гедина)[5075]. Также при нем якобы имелись полетная карта, фотографии — его собственная и сына — и визитные карточки двух его знакомых немцев, но не было никаких документов. Сначала он назвался ложным именем шотландскому фермеру, на чьей земле он приземлился; вскоре появились и бойцы местного ополчения (от которых разило виски). Англичане не ожидали Гесса, для него не было выделено никакого воздушного коридора. Обнаружившие Гесса британцы, пренебрегая секретностью, доставили из соседнего Глазго сотрудника польского консульства, чтобы он сыграл роль переводчика; именно этот человек заметил, что пленник — вылитый Гесс. Британская воздушная разведка проигнорировала первые сообщения о захвате важной персоны[5076].
