Меня как тушу животного заваливают на скамейку у ЗАГСа, и в таком положении я наблюдаю за тем, как вся толпа продолжает суетиться вокруг истошно орущей невесты, а потом приезжает «скорая» и они с Димой уезжают в своей белой визжащей «карете». Не лимузин, конечно, но для нее и этого много.
Вскоре прибывает и моя новая «карета», из которой выходят два комичных полицая - один молодой дрищ, а другой жирный свин метр с кепкой в прыжке.
Поднимают меня на ноги, словно я мешок с мусором, и «колобок» строго так спрашивает:
- Ну и что вы тут учинили, девушка?
- Молодоженов пришла поздравить! - отвечаю, не в силах сдержать улыбку - так забавно он строит из себя плохого полицейского.
- Вы понимаете, что ваши действия расцениваются минимум как хулиганство, а если девушка ослепнет, то будут переквалифицированы в причинение тяжкого вреда здоровью?
- Ага! И что?
- Документы есть? - почти рычит худой как палка мент.
- Неа!
- Тогда везем вас в отделение для выяснения личности! - заявляет толстяк.
- А здесь нельзя штраф заплатить?
- Барышня, вы в своем уме? Вы человеку глаза выжгли. Какой штраф? За такие дела только параша светит! - чеканит тощий, используя терминологию, которой явно не должен оперировать служитель закона. Бывший браток, что ли?
- Пошел ты! - отвечаю я, набираю в рот побольше слюны и харкаю ему в морду.
С удовольствием наблюдаю, как моя слюна затекает ему в глаз, и бешено ржу. Да пошли вы все! Смотри, чтоб самому у параши не оказаться в один «прекрасный» день!
- Ах ты, стерва ненормальная! - ревет он и уже отводит руку со взведённым кулаком.
Я зажмуриваюсь и мысленно готовлюсь к сильной боли - либо глаз подобьет, либо нос сломает. Но «колобок» вовремя повисает на нем с воплями:
- Вася, не надо!
Вася зло сплевывает на землю, хватает меня за предплечье и тащит в колымагу с мигалками.
Слово «обезьянник» я до этого только слышала, да и то в кино. Впрочем, «сервис» здесь на высшем уровне, и «скот» содержится раздельно. Так что пресловутый обезьянник вместе со свистящим и воняющим быдлом, которое тут временно квартируется, остается позади, и меня конвоируют в «путанник», как я его сразу нарекла.
К сожалению, папочку придется ждать отнюдь не в компании лакшери девочек, которые сопровождают и ублажают топовых мужиков, а банальных трассовых шлюх низшего пошиба.
Одна из дам с очень низкой социальной ответственностью лежит на затертой лавке со следами плевков, которая даже на нары не тянет, и распевает похабные частушки. Голос у нее сильный, а слух отсутствует, так что уши вянут у всего отделения. Деваха примерно моя ровесница, но ширококостная и способная с легкостью укладывать шпалы в свободное от основной работы время. Смотрит на меня поросячьими голубыми глазками, которые утопают в румяности щек, и ухмыляется, продемонстрировав далеко не полный зубной ряд.
Вторая стоит у решетки и, судя по совсем не непрезентабельному внешнему виду, работает за еду. Или скорее за дозу. О том, что она метадоновая наркоманка, живописуют исколотые чуть ли не до гангрены руки. Иссохшая и непромытая, как и все наркоманки с внушительным стажем и букетом сопутствующих заболеваний, она представляет собой особь неопределенного возраста - ей может быть как тридцать, так и пятьдесят.
Вызвался посадить меня в клетку как раз дрищеватый полицай, которому я выразила свое крайнее пренебрежение. И что-то мне подсказывает, что это не к добру. Не думаю, что получу дубинкой по почкам, ведь бить без синяков и увечий все-таки невозможно, но какую-нибудь гадость этот тип с прыщавой шеей вытворить может. Что ж, за все надо платить, а сегодня я получила почти двойное удовольствие. В первый раз, когда отомстила этой гадине за то, что отняла у меня Диму, а второй - когда отыгралась на менте. Хотя масштаб этих двух приятственностей несопоставим.
Разворачивает меня спиной к себе, приложив грудью об решетку, и расстегивает только один браслет.
- Поаккуратнее! - шиплю я, пытаясь восстановить дыхание и потирая ушибленное место.
- Раздевайся до трусов! - заявляет он.
- Чего? - переспрашиваю я сатанея. Он вообще понимает, с кем связался? Он же парашу языком отмывать будет!
- Со слухом проблемы, шаболда? Я сказал, платьишко снимай!
- Не буду я ничего снимать! - цежу сквозь оскаленные зубы. Если тронет меня хоть пальцем, я этот палец отгрызу.
- Я тебе сейчас почки отобью! - угрожает он, поигрывая дубинкой.
- Не посмеешь! - рявкаю я, больше злая, чем напуганная.
- Светка, покажи ей, как я вас наказываю! - орет он одной из шлюшек.
Та, что валялась на лавке с ногами кверху и горланила частушки, встает, поворачивается спиной к решетке и задирает юбку. Обширная филейная часть покрыта огромной иссиня-черной гематомой, которая расползается на ляжки и, наверное, живот. Я спокойно отношусь к увечьям, но этот синяк внушает и заставляет принять его угрозы всерьез.
- Ты за это ответишь! - угрожаю я в ответ.
- Ага, разбежался! - скалится он. - Разделась живо! Или тоже весь зад посинеет.
