- Знаю, - приговаривает ласково, поглаживая меня по спине. - Я тоже себя никогда не прощу. Но мы можем простить и принять друг друга, а потом построить свой собственный маленький мирок и жить там.
- У нас не будет детей, - беспомощно провариваю свой последний аргумент.
- Почему? - спрашивает Марк, вздернув мой подбородок пальцами и заглянув в глаза.
- Я шизофреник, таким, как я, рожать не стоит. Да и…, - запинаюсь, не зная, как продолжить.
- Ты хотела сказать, что я тоже безумец? - улыбается Марк.
Хоть на словах идеальный и рациональный Марк стал сумасшедшим, мое преступление по-прежнему куда ужаснее, чем его, и я никак не могу разглядеть другого Марика, который все так же прячется под личиной исключительной нормальности.
Прижимает меня к себе и касается нежным и морозным поцелуем. Растворяюсь в его объятиях, страстно желая принять его предложение и счастливо зажить вместе в маленьком мирке, который мы выдумаем на пару, в котором будем совместно галлюцинировать и оберегать друг друга от фантомов прошлого.
Шаг до бездны. Но в этот раз меня ждет бездна счастья, а не отчаяния. Так заманчиво. И так незаслуженно. Отрываюсь от него и из последних сил отвергаю руку, которая протягивает мне, изголодавшейся, еду, на которую я капаю слюной, но не имею права даже смотреть.
- Так нельзя, Марк. Я недостойна счастливой жизни.
- Почему же, милая? - спрашивает он, не выпуская меня из рук, словно в противном случае я исчезну как тогда из поезда.
- Я такое натворила. Я украла у него жизнь. Я была ужасна, - плачу я, чувствуя, как слезы застывают на лице ледяной корочкой.
- Если бы ты могла вернуться в прошлое, ты бы поступила по-другому? - спрашивает он глухим голосом и все сильнее стискивает руки вокруг меня.
- Да, конечно. Я бы жизнь отдала, чтобы спасти его.
- Тогда ты полностью раскаялась, а тот, кто раскаялся, заслуживает второго шанса.
- Как тебе это удалось? - вопрошаю я, надеясь получить «волшебную» пилюлю.
- Что? - не понимает он.
- Как ты простил себя?
- Я не простил, - отвечает Марк просто и от этого ответа становится больно как от удара ножом. - До конца не простил, но принял себя нового, когда начал помогать тебе. Мне нужен был новый смысл, и я его нашел. Позволь мне тоже стать твоим смыслом.
- Марк, как я могу?
- Ты все еще любишь его? - спрашивает он, убрав от меня руки.
В глазах Марка плещется такая боль, что я понимаю, что самое страшное для моего жениха - это услышать, что он стал лишь заменителем того, кто ушел.
- Нет, - мотаю головой. - Только встретив тебя, я поняла, что никогда никого не любила по-настоящему. Даже себя. Ты единственный человек, которого я люблю. Неправильно, извращенно, но люблю.
- Тогда давай начнем все сначала, - восклицает Марк, хватает коробочку с кольцом и вновь падает на колено. - Маша, ты станешь моей женой?
Что-то мелькнуло за его спиной, перетянув мое внимание с Марка на себя. Смотрю во все глаза и никак не могу понять, кажется мне это или нет. Чуть поодаль стоит мертвенно-бледный Дима и смотрит на меня. Я готова кинуться к нему и молить не мучить меня больше, но вдруг синеватые губы растягиваются в улыбке, и он чуть заметно кивает.
- Маш, ты в порядке? - дергает Марк меня за руку. - Опять галлюцинации?
- Нет, все хорошо, - проговариваю я, провожая уходящего прочь Диму взглядом. - Я согласна.
Идеальный образ: струящееся по фигуре платье красного цвета, что так красит всех брюнеток, а меня особенно, максимально высокие и тонкие шпильки, уложенные в локоны волосы, касание красной помады и легкий штрих хороших духов. Ничего не забыла? Ах, да! Еще гордо поднятая голова и огонь в глазах, который он наконец-то научился разжигать.
Подхватываю напитки: сок с трубочкой и бокал красного вина и легкой походкой направляюсь на вечернее рандеву. Первое наше нормальное свидание. Во всяком случае, его можно таковым посчитать, если не замечать, что Димочка все еще привязан для надежности. Нет, я ему, конечно, доверяю, но не настолько, чтобы отвязать от кровати.
- Я бы и тебе налила вина, - говорю я, помогая ему попить из соломинки, - но в тебе все еще столько лекарств, что лучше не рисковать.
- Ничего, сок - это хорошо, - улыбается Дима вымученно. - Маш, ты очень красивая сегодня. Всегда красивая, но сегодня особенно.
- Спасибо, - таю от комплимента и немного плыву от вина, что так отлично бьет в голову из-за веселой таблеточки, которую я приняла вчера, желая расслабиться, но сохранить при этом относительную ясность рассудка.
Оцениваю своего прекрасного пленника диагностическим взглядом. Дима тут уже месяц. Бледный как смерть - важность солнечного света все же сложно переоценить. Кожа шелушится, а под глазами круги чернее, чем у любого студента-медика в разгар сессии. Ну ничего, если сегодня он докажет, что действительно полюбил меня и забыл свою жирную «селедку», я отпущу Димочку уже утром. Точнее, мы вместе уйдем из этого рукотворного «рая».
Беру со столика гигиеническую помаду и толстым слоем наношу на сухие, как бумага, губы.
