- Спасибо. Ты такая заботливая, - почти шепчет Дима и льнет к руке, которой я придерживаю его подбородок.
Я так долго держалась, что никакого терпения уже не осталось. Припадаю к губам, слизывая жирный, пахнущий вишней вазелин, а он отвечает мне жадно и так по-настоящему, скользнув языков в мой жаждущий ответной реакции ротик.
Я так хочу, чтобы это был истинный порыв страсти, но Дима так много и часто мне врал, что я все же прерываю так нужный мне поцелуй.
Дима смотрит на меня непонимающим взглядом, в котором я вижу и сожаление, и желание. И то и другое сложно подделать, но я все же уточняю:
- Это очередная уловка, да?
- Не понимаю, о чем ты, - Дима смотрит мне в глаза, и меня выворачивает наизнанку.
- Ты хочешь таким образом сбежать?
- Нет, - мотает головой. - Я, наоборот, хочу побыть с тобой. У нас же свидание сегодня. Помнишь? - улыбается так мило.
Свидание. Оно все-таки случилось. После всего, что Дима сделал, я все же дала ему шанс. Простила все обзывательства, и даже, что он порвал мне руку зубами, хотя руки для будущего хирурга - это святое. Ведь если любишь, надо верить. Я верю ему, но не доверяю. Мне так хочется, чтобы у Димы получилось наладить доверие между нами.
- Знаешь, человек может врать очень правдоподобно, но доверять можно лишь реакциям тела. На этом принципе основана работа детектора лжи. У меня нет полиграфа под рукой, но твое тело может подсказать мне, врешь ты или нет.
- Я тебе не вру, - уверяет меня Дима и смотрит умоляюще.
- И что же ты ко мне испытываешь? - спрашиваю я и делаю еще глоточек вина.
- Я люблю тебя, - упрямо повторяет он то, что говорит уже несколько дней. - Ты же знаешь.
- Любишь, да? - сощуриваюсь я. - Но ты же знаешь, что я не из тех, кто верит словам. Я привыкла все проверять опытным путем.
- Что мне сделать, Маш? - не понимает он, а на лбу проступают мелкие бисеринки пота. - Я не понимаю, правда.
- Сейчас покажу.
Я вскакиваю, хватаю подол своего струящегося платья и тащу его вверх. Мгновение, и алый шелк падает на пол, а я предстаю перед ним во всей обнаженной красе. Встаю так, чтобы Дима мог все рассмотреть и игривым тоном спрашиваю:
- Тебе нравится?
- Очень, - отвечает хрипло.
- Незаметно, - разочарованно протягиваю я, скользнув взглядом по его паху и не заметив никакого возбуждения. - Я тебя не завожу.
- Заводишь, - отвечает, сглотнув ком, который мешает говорить, - но я хочу большего.
- Неделю назад, ты готов был рвать мою плоть зубами, - отвечаю холодно, пока еще следуя доводам разума, - а теперь хочешь эту плоть совсем в другом смысле?
- Я был дураком. Прости меня, Маш. Прошу, дай мне еще шанс. Нам будет хорошо вместе, - робко умоляет Дима и смотрит так, что у меня ноги начинают дрожать.
Еще один шанс? Последний шанс. Его ведь все заслуживают. Ладно, не все: папочка мой вот недостоин, а Дима - да.
Я молча оседлываю его бедра, стаскиваю пижамные брюки и дотрагиваюсь до вялого члена кончиками пальцев.
- Такого второго шанса ты хотел?
- Да! Прошу тебя, продолжай, - просит севшим от волнения голосом.
Я расстегиваю пуговицы на рубашке и касаюсь губами вздрагивающей венки на шее, а колечком из пальцев ласкаю тяжелеющий член.
- Как хорошо, - стонет он, сотрясая свои путы. А это чертовски заводит. - У тебя волшебные руки. Такие чувственные.
Мне так хорошо от его слов, что я решаю сделать Диме совсем уж приятно. Соскальзываю к увеличивающемуся в размерах члену и начинаю ласкать головку ртом, облизывая ее как большой сочный леденец. Отзывается на ласки стонами и подергиваниями, заводя меня все сильнее. Я ведь уже больше месяца на самообслуживании. Можно было, конечно, встретиться со Стасом на часок, но я не могу вот так просто пойти и изменить любимому, даже если очень хочется мужской ласки.
Когда понимаю, что его «часовой» стоит колом и готов пощекотать мой животик изнутри, вновь сажусь на него верхом и трусь о напряженную плоть уже попкой.
- Прошу тебя, развяжи руки, чтобы мы могли заняться этим полноценно, - просит Дима, пожирая меня глазами.
- Нет, любимый, я сама все сделаю. Так даже лучше. Если ты действительно меня любишь, то финишируешь и от такой близости.
- Я тебя очень хочу, - вновь повторяет Дима, плавя мое сердце и превращая его в огромный кровяной сгусток.
Я приподнимаюсь, разогнув колени, хватаю его «молодца» у головки и направляю в себя. Сажусь медленно, наслаждаясь его смачными стонами.
Двигаюсь неспешно, считывая его реакцию. В такие моменты любой мужик беззащитен и максимально откровенен. Тело не врет: если бы Димочка меня все еще ненавидел, никогда бы так не возбудился.
- Пожалуйста, быстрее, - умоляет он, когда томление становится настоящей пыткой.
Максимально ускорив темп, для большего куража ласкаю пальцами собственные соски, представляя, что это делают его язык и руки.
Бурный оргазм сворачивает меня в крошечный бумажный комок, и я в изнеможении падаю ему на грудь, чувствуя, как внутри тела пульсирует теплый поток.
- Умоляю, позволь мне тебя обнять, - просит Дима, еще не отдышавшись.
