— Да несколько дней, товарищ полковник. Он же с вами работает. А мне отгулы дали…
Да, верно…
Поток терял скорость. На обочине — стояла ГАИшная канарейка, армяне любят погонять — но тут снижали скорость до законных восьмидесяти…
ГАИшник — грузный, в бронежилете — резко махнул жезлом.
— Это он нам, что ли? — удивился Саша — во козел! Что делать будем!
У оперативной машины была карточка — непроверяйка, но она была в правах.
— Останови… — машинально сказал Попов — проблем только не хватало…
Волга плавно свернула, пропылила несколько метров по обочине и остановилась…
— Одну секунду…
Полковнику было не до этого — он думал. Не понимал армянской игры. Может быть — парня ему подставили, чтобы потом арестовать, и чтобы он дал показания на него? Но смысл? Да и какие показания он в принципе может дать, такие, чтобы «завалить» полковника КГБ, да и еще из особой инспекции. Напился как свинья в рабочем кабинете? Как-то раз один из сотрудников написал телегу на своего коллегу — напился, мол, в присутствии подчиненных так, что наделал в штаны. Правда, не в здании — а на даче на дне рождения, а председателем тогда был Андропов, известный язвенник — трезвенник. Бред… Вынес из здания совершенно секретные документы? Мелковат калибр, такое тянет на разнос, выговор по партийной линии ну максимум — перевод. А если учесть тот факт, что он ведет дело о террористическом акте — это может быть расценено как провокация. Да для того, что бы его допрашивать — просто допрашивать неважно по какому делу — нужна санкция Коллегии КГБ! Которую они никогда не получат!
Так в чем тогда дело?
В стекло с его стороны постучали, полковник коротко глянул — Саша. Лицо белое как мел.
— Что?
— Товарищ полковник, вас. По связи, из милицейской машины.
— Что? — не понял полковник.
— Кажется… — Саша запнулся — здесь Степана… нашли.
Сердце словно сдавила ледяная рука.
Потом… потом полковник анализировал этот эпизод… просто для себя, чтобы не допускать таких ошибок. Никогда — о чем-то подобном не стали бы сообщать по милицейской сети? Да и как бы — нашли конкретно его на дороге, скажите на милость? Как узнали — что он стоит у именно этой милицейской машины, а? Ключ был в замке, и лучшее, что он мог бы сделать — это перебраться за руль, и рвануть с места, с низкого старта.
Но все мы задним умом крепки — и вместо этого полковник выскочил и кинулся к машине ГАИ. Гаишник приближался, он стоял на обочине, грузный, угловатый из-за своей брони. И все таки — полковник что-то понял в самый последний момент… в самый — самый последний. Когда ГАИшник сделал попытку его схватить — ушел от захвата, резко врезал под подбородок. Но в канарейке — открылись обе двери, и еще двое — появились как чертики из коробки, до поры до времени, они прятались рядом с дорогой, прикрывшись маскировочными сетями. Полковник выхватил пистолет… не для того, чтобы стрелять в людей, а для того, чтобы выстрелами в воздух привлечь внимание на шоссе, не дать им увезти себя тихо. Руку — перехватили сразу двое, с неумелым усердием, попытались прижать к машине, к капоту. Он ударил назад ногой, каблуком, изо всех сил, и кто-то взвыл из-за того, что попали ребром каблука по голени… больно, действительно больно. Но наваливались уже всерьез, и немного пришедший в себя ГАИшник сунул ему под нос баллончик, и нажал на спуск, и горло, носа, все лицо обожгло неожиданной, рвущей болью, и он закашлялся, заорал, и кто-то неумело пытался его тащить, а он отбивался из последних сил. Последнее, что он услышал, был возмущенный крик Саши: «вы что делаете?!» — а потом его ударили по голове и он больше ничего не слышал…
Полковник пришел в себя от того, что его выкинули из машины на пол — он ударился об пол головой, и мир вдруг вернулся, снова став четким и определенным, а не размыто-блеклым, как экран плохого телевизора до того, как ударишь по нему кулаком. Потом — кто-то пихнул его ногой в спину и что-то сказал на армянском, но полковник не понял, и кто-то пихнул его в спину сильнее, а где-то там вверху сказали: «Русский это» и голос звучал в головке подобно иерихонской трубе. Полковник пытался понять, что к чему — но тут его начали поднимать, и в голове его опять помутилось, как в неисправном телевизоре.
Он слышал только… невменяемый… косит… и что-то в этом роде.
