Признаться, иной раз я жалею, что не парень она. А то бы такие у нас с ней перспективы открылись — просто загляденье! С её задатками, да если не лениться, через несколько лет можно и турниры выигрывать. Иной раз я даже и подумываю вот о такой шутке: что, если нашу Юнис в мужской костюм нарядить (а это и представить не трудно, потому как не в юбках же она со мной занимается), волосы под шляпу убрать, да на турнир под чужим именем записать. А что такого — ростом она в батюшку удалась, голос тоже не слишком высокий, да и в плечах пошире иных юношей будет. Может и не заметит никто подвоха. Ну это я не всерьёз, конечно. Ведь если что — такой скандал поднимется, даже подумать страшно. А мне, напротив, к нашим урокам никакого внимания привлекать нельзя, я обязательство на себя взял в тайне хранить, с кем занимаюсь. Ну, думается мне, не больно-то эта предосторожность поможет, когда в графском доме слуг полно и у всех языки не на привязи. Но обещание своё я держу крепко, в нашем деле доверие клиента утратить — смерти подобно. Пусть иной раз и хочется в кабаке за кружечкой пива похвастать перед приятелями своей ученицей, да рассказать о том, какие курьёзы на свете случаются, но я держу язык за зубами. Как-никак за молчание моё щедро золотом заплачено.
***
К удивлению графини Соланж, вслед за успехами в фехтовании, в светской жизни её дочери, наконец, также наметился ощутимый прогресс. Довольная своим положением, Юнис сделалась более открытой и приветливой, это способствовало тому, что общество, в свою очередь, повернулось к ней лицом. Девушка с большей охотой, нежели раньше, посещала приёмы и балы и, как будто, освоила искусство приятно проводить время на таких мероприятиях. Графиня Соланж стремилась всячески поддерживать эту милую её сердцу тенденцию и не забывала отмечать успехи дочери. Возвращаясь вместе с Юнис в экипаже с одного весьма представительного и успешного приёма, она не преминула упомянуть о своих чувствах:
— Ты себе не представляешь, милая, как сильно я рада за тебя. Кажется, ты сегодня полностью довольна вечером, не так ли?
— Ах матушка, там и вправду было весело. Кажется, я протанцевала три часа кряду и с радостью продолжала бы ещё столько же, — легко ответила Юнис.
— Танцы — это воистину прекрасно. Но, кроме того, ты, насколько я видела, обзавелась некоторыми замечательными знакомствами.
— О, да! Между прочим, мне посчастливилось свести знакомство с той самой дамой, о которой ты как-то рассказывала, той, что завоевала сердце герцога Динкеллада. Всё как-то само собой получилось — генеральша Перон очень кстати оказалась рядом и представила нас.
— И что же, понравилась ли тебе эта особа? — поинтересовалась Соланж.
— О, ещё как! Общаться с ней — одно удовольствие! Я уже не помню, когда мне было с кем-то так интересно и одновременно легко, — воскликнула девушка.
Соланж несказанно удивилась, ведь удостоиться подобной похвалы из уст Юнис было до сих пор величайшей редкостью. А девушка между тем продолжала:
— Мне, право слово, даже жалко, что нам не довелось познакомиться раньше, пять минут разговора с госпожой Тасталай могли бы скрасить самый ужасный приём.
— Ревийон Динкеллад имеет обыкновение проводить в столице лишь половину сезона — с поздней осени до окончания празднований в честь Обретения, — заметила Соланж. — Остальное время Золотой Герцог проводит в отчем доме в Олайбаре. Вполне вероятно, это первый приём, который он сам и его спутница посетили в этом сезоне в Элатее.
— Надо же, большая потеря для здешнего общества. А скажи, ты запомнила, какое на Тасталай было платье? — всё не унималась Юнис к вящему удивлению приёмной матери.
— Ну разумеется, милая, я-то, в отличие от тебя, всегда обращаю внимание на такие вещи.
— Я пришла в полнейший восторг от её платья, оно такое красивое, — поделилась Юнис. — И вкусу Тасталай можно только позавидовать. Я даже расстроилась немного, когда поняла, что мне такой фасон совсем не пойдёт. Но тут нужна такая же идеальная фигура, как у неё, чтобы всё было к лицу. По правде говоря, мне кажется, она самая красивая женщина среди всех гостей.
Видя удивление на лице матери, Юнис осеклась.
— Надеюсь, ты не обижаешься, что я так говорю? — поспешно добавила она. — Ты тоже очень-очень красивая, и платья у тебя просто замечательные.
Соланж не смогла сдержать улыбки от такого комплимента.
— Я не в обиде, девочка моя. В моём возрасте и положении уже определённо следует, так скажем, не блистать сверх меры и дать дорогу более молодым прелестницам. Впрочем, твоей драгоценной госпожи Тасталай это тоже касается — она ведь всего лишь лет на пять меня моложе, если не ошибаюсь.
В своём смирении графиня чуть-чуть покривила душой, на самом деле она получала порой немало удовлетворения, наблюдая за сверстницами на балах и приёмах, и отмечая свои несомненные преимущества перед многими из них. В возрасте немного за сорок миниатюрная Соланж Пиллар сохранила по-девичьи стройную фигуру и не растратилани гранаженской привлекательности, о чём была прекрасно осведомлена.
