— Полгода — за что? Он же ничего не сделал!
— Кажется, можно сократить, если на хлебе и воде?
— Молено. Тогда тридцать шесть суток.
— Да, да, но он же снова попадет сюда, рекрутом на
второй срок….
Этого они боялись больше всего, это. было как смертный приговор. Что угодно можно выдержать, но только не. это. Армия выложила на стол козыри, против которых все. бессильно. Понурив, головы, они сдавались. Теперь из них можно сделать таких солдат, какие армейскому начальству и требовались.
В один прекрасный день Куусисто упал в обморок в строю. Его уже несколько дней, лихорадило, но он не хотел идти к врачу. Потом кто-то говорил, что. он висел на волоске между жизнью и смертью… Но едва ли кто-нибудь его, пожалел. На медицинском осмотре, у Куусисто нашли какой-то изъян и отправили было на перекомиссию. Но Куусисто решительно, отказался и вернулся обратно в строй. При этом он нажил себе новых врагов.
— Проклятый военный маньяк! Оставили бы его здесь в рекрутах, раз он такой любитель муштры.
Во втором взводе второй роты мало-помалу стала восстанавливаться прежняя дисциплина. Близкий друг и приятель Пуллинена, капрал Линтунен, начал драть глотку и командовать. Он был преподавателем того же типа, что и младший сержант Пуллинен, да к тому же еще и подражал ему. Но тут совершенно неожиданно произошла перемена. Однажды, когда взвод штудировал «онежские волны», в казарму вошел незнакомый сержант. Линтунен поспешил отдать рапорт по форме, но сержант махнул рукой, нахмурился и спросил:
— А чем это вы занимаетесь?.
— Это «онежские волны», господин сержант!
Сержант звучно прокашлялся и окинул капрала долгим внимательным взглядом.
— Э-э, того… а ты сам-то видал эти волны? Никак нет, господин сержант!
Весь взвод, не дыша, стоял навытяжку, точно шест проглотивши. В этом сержанте было что-то странное, непривычное. На нем была старенькая шинель с «лычками» на погонах, а не на петлицах, как у преподавателей учебного центра. К тому же он был немолод и казался усталым и больным. Что он за человек, в самом деле?
Сержант снова прокашлялся.
— Э-э, я-то вот их видел и даже плавал на этих волнах. Так что могу и тебя поучить. Ну-с.
Капрал смотрел на сержанта, ничего не-понимая, и пытался изобразить на своем лице улыбку.
— Э-э, я не успел сказать, что меня к вам назначили помощником командира взвода. Понятно?
— Так точно, господин сержант, — подтянувшись, выпалил Линтунен.
— Ну, а раз понятно, так я для начала и покажу тебе эти «онежские волны». Ну живо, марш, марш!
В тот же вечер весь учебный центр уже знал, что во втором взводе второй роты появился новый помкомвзвода. Что он был ранен на фронте, несколько месяцев пробыл в госпиталях. А тут начал с того, что на глазах у взвода целый час муштровал капрала. И самое удивительное, новый сержант сказал, что, пока он здесь, во взводе не будет ни «онежских волн», ни тому подобной бессмысленной муштры. От этого, мол, на фронте, проку нет.
— Черт побери, ребята, вот бы и нам такого сержанта!
Каждый взвод мог только мечтать об этом.
Было воскресенье, и во втором взводе второй роты — настоящий выходной день.
Раньше воскресенье значило непрерывную гонку, а с тех пор, как пришел сержант Мюллюмэки, — отдых.
Другие преподаватели тоже расходились кто куда, так что опасаться надо было лишь дежурного офицера. Поэтому в коридоре всегда кто-нибудь стоял на стреме, чтобы подать знак о приближении «тучи». Некоторые ребята валялись на койках, с разрешения сержанта, разумеется. «Только смотрите, чтобы койки были в порядке, если начальство нагрянет».
Ниеминен играл с Мюллюмэки в карты. Он уже проиграл, несколько раз, и это его страшно удручало. Взорвавшись, он крикнул парню, который лежал в углу и горланил песню:
— Замолчи ты там! Ишь разошелся…
— Пускай себе поет, — добродушно сказал сержант, довольный выигрышем. — Ну, ходи.
Дверь приоткрылась, и «караульный» подал сигнал:
— Подъем! Туча находит! —
Все пришло в движение. Приводили в порядок койки, наскоро обувались. Сержант Мюллюмэки застегнул крючки воротника и обругал «караульного»:
— Кричит так, что в городе слышно!..
Он быстро проверил порядок в казарме и направился к двери, чтобы отдать рапорт. В тот же миг дверь распахнулась, и Мюллюмэки с изумлением уставился на вошедшего солдата.
Тот доложился:
— Господин сержант! Егерь Хейно прибыл…
— Фу, черт побери, Пена приехал! — воскликнул Ниеминен и бросился к товарищу.
Тут поднялся шум, возникла целая свалка, потому что все кинулись встречать вошедшего. А он недоверчиво косился на незнакомого сержанта, ведь у него сохранилось прежнее представление об унтер-офицерах. Кто его знает… ……
Но вскоре, глядя на всех, и он успокоился немного. Мюллюмэки, конечно, понял, кто это. Он слышал историю, которая произошла здесь. И сказал с усмешкой:
